Тани Юн, первая чувашская киноактриса
Dec. 21st, 2025 01:57 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dzatochnikТани Юн (Т. Максимова-Кошкинская). Иртнӗ кунсем-ҫулсем: асаилӳсем. — Шупашкар: Чӑваш кӗнеке издательстви, 2013.
Молодое чувашское искусство, которое появилось в середине 19-го века, должно было догонять, навёрстывать упущенное, осваивать все формы. За несколько десятилетий были созданы первые стихи, поэмы, очерки, рассказы, повести, пьесы, переводы, позже первые работы профессиональных художников, композиторов, театральных режиссёров. Первые театральные опыты связаны с Симбирской чувашской школой Ивана Яковлева, где поставили фрагменты оперы «Жизнь за царя» с декорациями Константина Иванова.
В 1918 году выпускник Симбирской школы Иоаким Степанович Максимов-Кошкинский поставил в Казани первый спектакль на чувашском языке. После образования Чувашской автономной области его труппа переехала в Чебоксары. Максимов-Кошкинский стал не только первым чувашским театральным режиссёром, но и первым чувашским кинорежиссёром (а также одним из первых чувашских драматургов). Он участвовал в съёмках семи фильмов, снятых в Чувашии. Во всех фильмах снималась его жена Татьяна Степановна Максимова-Кошкинская, в девичестве Бурашникова, взявшая псевдоним Тани́ Юн (1903-1977). Тани Юн — «одна из первых киноактрис и исполнительница главных ролей в чувашских фильмах» (Чувашская энциклопедия).
Как все чувашские классики, будущая актриса родилась в крестьянской семье, жала хлеб и ходила в ночное. Училась в школе, в гимназии, доучивалась уже после революции. В Ядрине увидела спектакль молодого Николая Мордвинова и захотела стать актрисой. Играла в самодеятельном театре, но учиться поехала в спортивную школу в Москву. Работала спортивным инструктором в Чебоксарах, где уже был театр с русскими и чувашскими спектаклями. Опять захотела стать актрисой, окончила курсы при театре, поступила в труппу, вышла замуж за режиссёра Максимова-Кошкинского.
По словам Тани Юн, именно она уговорила мужа заняться кино. Они вместе написали сценарии для первых фильмов, снятых в Чувашии с чувашскими артистами, но снимали их более опытные режиссёры. Ещё пять фильмов Максимов-Кошкинский снял как режиссёр. В 1926-1932 годах вышло семь чувашских фильмов: «Волжские бунтари» («Атӑл пӑлхавҫисем»), «Сарбиге» («Сарпике»), «Чёрный столб» («Хура юпа»), «Деревня» («Ял») или «Вихрь на Волге» («Атăл çинчи тăвăл»), «Абайка» («Апайка»), «Священная роща» (точнее «Роща киреметя»; «Киремет кати»), «Помни!» («Асту!»). Они шли в СССР и в других странах — Германии, США, Египте. Портрет Тани Юн появлялся на обложке журнала «Советский экран». Потом деньги на фильмы выделять перестали, и Максимовы-Кошкинские опять работали в театре.
В 1937 году арестовали сначала его, потом её. Но обоим «повезло»: в 1940 году их освободили, причём Тани Юн уже тогда реабилитировали. Дочь, как вспоминает Тани Юн, жила в деревне и после смерти бабушки дошла до такого отчаяния, что думала о самоубийстве. Максимовы-Кошкинские недолго работали в театре, но были вынуждены оттуда уйти. Максимов-Кошкинский сыграл несколько ролей в кино, но режиссёром уже не работал. Тани Юн переводила с чувашского и на чувашский, писала пьесы. Когда дочь погибла в аварии, они воспитывали её детей. Внучка Татьяна Градова стала искусствоведом, внук Андрей Градов — актёром («Место встречи изменить нельзя», «Берегите женщин» и др.).
В 1972 году изданы мемуары Тани Юн на чувашском языке, но в сокращённом виде, без главы о репрессиях. В полном виде они изданы только в 2013 году. Русский перевод, который называется «Дни и годы минувшие: воспоминания», появился совсем недавно, в 2021 году. Первая и вторая главы мемуаров напоминают повесть Марфы Трубиной «Детство». Такая же тяжёлая жизнь в дореволюционной деревне, то же домашнее насилие и бесправие женщин. В школе такой же хороший учитель и такой же плохой поп. Третья, четвёртая, пятая главы — о театре и кино, об энтузиазме 20-х и начала 30-х годов. Тут вспоминаются разные мемуары и биографии писателей, учёных, спортсменов, которые с таким же энтузиазмом работали в своих сферах, восстанавливали или создавали с нуля науку, ракетостроение, бокс и т. д. Шестая глава — о репрессиях. Она называется «То, что не хочется вспоминать» («Аса илес килменнисем»). Лучше бы назвать «То, что нельзя предавать забвению» («Манӑҫа кӑларас ҫуккисем»). Седьмая и восьмая главы — о войне, о послевоенной жизни.
Судьба Максимовых-Кошкинских напоминает судьбу Ивана Яковлева. Яковлева изгнали из Симбирской чувашской школы, которую он создал, а потом вообще из Симбирска. Максимовых-Кошкинских изгнали из театра, который создал Максимов-Кошкинский, а потом вообще из Чебоксар. Потом признали и возвели на пьедестал. С горькой иронией Тани Юн пишет, что когда её с кем-то знакомят, то важно говорят: «Знакомьтесь, первая чувашская киноактриса», — а она думает: «А где вторая?» (с. 90).
Понятно, что ничего не осталось от театральных работ Тани Юн. От киноработ тоже почти ничего не осталось, только отдельные кадры — после ареста фильмы были уничтожены. Не случайно Тани Юн так подробно описывает сюжеты фильмов, ведь она знает, что читатели не смогут их увидеть. Парадоксально, первая чувашская киноактриса остаётся в истории искусства как писательница. Книга Тани Юн попала в список ста книг для чтения, составленный Национальной библиотекой Чувашской Республики. И в списке это единственная мемуарная книга.
Молодое чувашское искусство, которое появилось в середине 19-го века, должно было догонять, навёрстывать упущенное, осваивать все формы. За несколько десятилетий были созданы первые стихи, поэмы, очерки, рассказы, повести, пьесы, переводы, позже первые работы профессиональных художников, композиторов, театральных режиссёров. Первые театральные опыты связаны с Симбирской чувашской школой Ивана Яковлева, где поставили фрагменты оперы «Жизнь за царя» с декорациями Константина Иванова.
В 1918 году выпускник Симбирской школы Иоаким Степанович Максимов-Кошкинский поставил в Казани первый спектакль на чувашском языке. После образования Чувашской автономной области его труппа переехала в Чебоксары. Максимов-Кошкинский стал не только первым чувашским театральным режиссёром, но и первым чувашским кинорежиссёром (а также одним из первых чувашских драматургов). Он участвовал в съёмках семи фильмов, снятых в Чувашии. Во всех фильмах снималась его жена Татьяна Степановна Максимова-Кошкинская, в девичестве Бурашникова, взявшая псевдоним Тани́ Юн (1903-1977). Тани Юн — «одна из первых киноактрис и исполнительница главных ролей в чувашских фильмах» (Чувашская энциклопедия).
Как все чувашские классики, будущая актриса родилась в крестьянской семье, жала хлеб и ходила в ночное. Училась в школе, в гимназии, доучивалась уже после революции. В Ядрине увидела спектакль молодого Николая Мордвинова и захотела стать актрисой. Играла в самодеятельном театре, но учиться поехала в спортивную школу в Москву. Работала спортивным инструктором в Чебоксарах, где уже был театр с русскими и чувашскими спектаклями. Опять захотела стать актрисой, окончила курсы при театре, поступила в труппу, вышла замуж за режиссёра Максимова-Кошкинского.
По словам Тани Юн, именно она уговорила мужа заняться кино. Они вместе написали сценарии для первых фильмов, снятых в Чувашии с чувашскими артистами, но снимали их более опытные режиссёры. Ещё пять фильмов Максимов-Кошкинский снял как режиссёр. В 1926-1932 годах вышло семь чувашских фильмов: «Волжские бунтари» («Атӑл пӑлхавҫисем»), «Сарбиге» («Сарпике»), «Чёрный столб» («Хура юпа»), «Деревня» («Ял») или «Вихрь на Волге» («Атăл çинчи тăвăл»), «Абайка» («Апайка»), «Священная роща» (точнее «Роща киреметя»; «Киремет кати»), «Помни!» («Асту!»). Они шли в СССР и в других странах — Германии, США, Египте. Портрет Тани Юн появлялся на обложке журнала «Советский экран». Потом деньги на фильмы выделять перестали, и Максимовы-Кошкинские опять работали в театре.
В 1937 году арестовали сначала его, потом её. Но обоим «повезло»: в 1940 году их освободили, причём Тани Юн уже тогда реабилитировали. Дочь, как вспоминает Тани Юн, жила в деревне и после смерти бабушки дошла до такого отчаяния, что думала о самоубийстве. Максимовы-Кошкинские недолго работали в театре, но были вынуждены оттуда уйти. Максимов-Кошкинский сыграл несколько ролей в кино, но режиссёром уже не работал. Тани Юн переводила с чувашского и на чувашский, писала пьесы. Когда дочь погибла в аварии, они воспитывали её детей. Внучка Татьяна Градова стала искусствоведом, внук Андрей Градов — актёром («Место встречи изменить нельзя», «Берегите женщин» и др.).
В 1972 году изданы мемуары Тани Юн на чувашском языке, но в сокращённом виде, без главы о репрессиях. В полном виде они изданы только в 2013 году. Русский перевод, который называется «Дни и годы минувшие: воспоминания», появился совсем недавно, в 2021 году. Первая и вторая главы мемуаров напоминают повесть Марфы Трубиной «Детство». Такая же тяжёлая жизнь в дореволюционной деревне, то же домашнее насилие и бесправие женщин. В школе такой же хороший учитель и такой же плохой поп. Третья, четвёртая, пятая главы — о театре и кино, об энтузиазме 20-х и начала 30-х годов. Тут вспоминаются разные мемуары и биографии писателей, учёных, спортсменов, которые с таким же энтузиазмом работали в своих сферах, восстанавливали или создавали с нуля науку, ракетостроение, бокс и т. д. Шестая глава — о репрессиях. Она называется «То, что не хочется вспоминать» («Аса илес килменнисем»). Лучше бы назвать «То, что нельзя предавать забвению» («Манӑҫа кӑларас ҫуккисем»). Седьмая и восьмая главы — о войне, о послевоенной жизни.
Судьба Максимовых-Кошкинских напоминает судьбу Ивана Яковлева. Яковлева изгнали из Симбирской чувашской школы, которую он создал, а потом вообще из Симбирска. Максимовых-Кошкинских изгнали из театра, который создал Максимов-Кошкинский, а потом вообще из Чебоксар. Потом признали и возвели на пьедестал. С горькой иронией Тани Юн пишет, что когда её с кем-то знакомят, то важно говорят: «Знакомьтесь, первая чувашская киноактриса», — а она думает: «А где вторая?» (с. 90).
Понятно, что ничего не осталось от театральных работ Тани Юн. От киноработ тоже почти ничего не осталось, только отдельные кадры — после ареста фильмы были уничтожены. Не случайно Тани Юн так подробно описывает сюжеты фильмов, ведь она знает, что читатели не смогут их увидеть. Парадоксально, первая чувашская киноактриса остаётся в истории искусства как писательница. Книга Тани Юн попала в список ста книг для чтения, составленный Национальной библиотекой Чувашской Республики. И в списке это единственная мемуарная книга.