![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dzatochnikВ ходе своего незаконченного (по сути, неначатого) путешествия по декабристской теме наткнулся на совершенно уникальную фигуру. Павел Выгодовский — единственный декабрист из крестьян или, иначе говоря, единственный крестьянин среди декабристов. Правда, декабристы не знали, что он крестьянин, иначе не быть бы ему членом тайного общества и не умереть в Сибири.
Павел Фомич Дунцов (1802-1881) родился в Подольской губернии в крестьянской семье. В семнадцать лет, как герой плутовского романа, сбежал из дома и сменил личность — стал выдавать себя за польского дворянина по фамилии Выгодовский. Учился в католическом училище, служил канцеляристом в Ровенском земском суде и в канцелярии виленского гражданского губернатора. В 1825 году вступил в тайное Общество соединённых славян. Вожди Общества Пётр Борисов, Иван Горбачевский, Илья Иванов были атеисты и материалисты, называли себя именами героев античной истории (Протагор, Катон, Сципион), в письмах указывали названия месяцев французского революционного календаря. Целью Общества был «федеративный союз славянских народов» (мемуары И. Горбачевского). Устав Общества говорил о моральном усовершенствовании, о борьбе с тиранией и рабством. В отличие от известных декабристских обществ, Общество славян было более демократичным. В него входили не князья и генералы, а неродовитые дворяне, офицеры в невысоких чинах. Более того, в него принимали даже штатских чиновников, поэтому приняли и Выгодовского. Вся его заговорщицкая деятельность заключалась в обсуждении моральных вопросов со своими более просвещёнными товарищами.
В феврале 1826 года Выгодовского арестовали и доставили в Петербург. На следствии он раскаялся, назвал имена всех товарищей, как они назвали его имя. Утверждал, что после слияния Общества славян с чисто офицерским Южным обществом он как штатский был исключён. Начальство, в том числе вице-губернатор, выдало ему похвальные характеристики. Конечно, это не спасло от Сибири. Один год каторги в Читинском остроге, потом поселение в Томской губернии. В 1835 году он получил землю, но хлебопашеством не занимался, оправдываясь плохим климатом. В 1854 году оказался в Томской тюрьме по туманному обвинению: «за ослушание и дерзость против местного начальства при производстве следствия об употреблении им в официальной жалобе оскорбительных насчет некоторых должностных лиц выражений», — после чего сослан на поселение в Иркутскую губернию. Манифест об амнистии 1856 года его не коснулся. С 1871 года он жил в Иркутске при местном костёле, где и умер. Таким образом, стал последним декабристом, который умер в Сибири.
Почему же Выгодовского не амнистировали? В 1854 году, когда его посадили в тюрьму, у него изъяли рукопись в три с половиной тысячи листов. Рукопись пропала в архивах Третьего отделения, но сохранилось изложение с выписками, которое сделал следователь. Крестьянин, не чуждый авантюризму, который получил некоторое образование, пообщался с передовыми людьми эпохи, ознакомился с идеями Просвещения и Французской революции, прошёл свою Via Dolorosa до сибирской каторги, в своём сумбурном, противоречивом сочинении выдал обличения в духе библейских пророков. Понятно, что после обличений неправильной религии и религии вообще, церкви, дворянства, государства, лично императора Николая I, его не могли отпустить из Сибири.
Как ни странно, крестьянин-декабрист не привлёк внимания советских исследователей. Единственная книга о нём была издана в 1959 году и больше не переиздавалась (М. Богданова. Декабрист-крестьянин П. Ф. Дунцов-Выгодовский. — Иркутск, 1959; не читал). Краткие биографические сведения можно найти в известном справочном издании (Декабристы: Биографический справочник / Подг. С. Мироненко под ред М. Нечкиной. — М.: Наука, 1988. — С. 46-47). Показания и некоторые другие документы — в титаническом многотомном издании материалов следствия (Восстание декабристов. Документы. Том XIII / Под ред. М. Нечкиной. — М.: Наука, 1975. — С. 379-396). Изложение сочинения — в трёхтомнике избранных произведений декабристов (Избранные социально-политические и философские произведения декабристов. Том 3 / Общ. ред. И. Щипанова. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1951. — С. 217-228). См. также библиографические указатели, в которых перечислены статьи в энциклопедиях и периодике (Движение декабристов: Указатель литературы. 1960-1976 / Отв. ред. М. Нечкина. — М.: Наука, 1973. — С. 120; Движение декабристов: Указатель литературы. 1977-1992 / Науч. ред. С. Мироненко. — М.: Государственная публичная историческая библиотека, 1994. — С. 83).
Можно предположить, что причина такого невнимания — именно происхождение Выгодовского. Ленин выделил в освободительном движении три периода: дворянский, разночинский, пролетарский. Крестьянин среди дворян-декабристов — это нарушение идеологических догматов. И, в целом, он не вписывался в идеальный образ декабриста, который более ста лет создавался революционерами, публицистами, мемуаристами, поэтами, исследователями, краеведами, популяризаторами, кинематографистами — от Александра Герцена до Юрия Лотмана и Владимира Мотыля. «О, молодые генералы // Своих судеб!»; «Следом — дуэлянты, флигель-адъютанты. // Блещут эполеты. // Все они красавцы, все они таланты, все они поэты» и т. п. — это не о Выгодовском.
Павел Фомич Дунцов (1802-1881) родился в Подольской губернии в крестьянской семье. В семнадцать лет, как герой плутовского романа, сбежал из дома и сменил личность — стал выдавать себя за польского дворянина по фамилии Выгодовский. Учился в католическом училище, служил канцеляристом в Ровенском земском суде и в канцелярии виленского гражданского губернатора. В 1825 году вступил в тайное Общество соединённых славян. Вожди Общества Пётр Борисов, Иван Горбачевский, Илья Иванов были атеисты и материалисты, называли себя именами героев античной истории (Протагор, Катон, Сципион), в письмах указывали названия месяцев французского революционного календаря. Целью Общества был «федеративный союз славянских народов» (мемуары И. Горбачевского). Устав Общества говорил о моральном усовершенствовании, о борьбе с тиранией и рабством. В отличие от известных декабристских обществ, Общество славян было более демократичным. В него входили не князья и генералы, а неродовитые дворяне, офицеры в невысоких чинах. Более того, в него принимали даже штатских чиновников, поэтому приняли и Выгодовского. Вся его заговорщицкая деятельность заключалась в обсуждении моральных вопросов со своими более просвещёнными товарищами.
В феврале 1826 года Выгодовского арестовали и доставили в Петербург. На следствии он раскаялся, назвал имена всех товарищей, как они назвали его имя. Утверждал, что после слияния Общества славян с чисто офицерским Южным обществом он как штатский был исключён. Начальство, в том числе вице-губернатор, выдало ему похвальные характеристики. Конечно, это не спасло от Сибири. Один год каторги в Читинском остроге, потом поселение в Томской губернии. В 1835 году он получил землю, но хлебопашеством не занимался, оправдываясь плохим климатом. В 1854 году оказался в Томской тюрьме по туманному обвинению: «за ослушание и дерзость против местного начальства при производстве следствия об употреблении им в официальной жалобе оскорбительных насчет некоторых должностных лиц выражений», — после чего сослан на поселение в Иркутскую губернию. Манифест об амнистии 1856 года его не коснулся. С 1871 года он жил в Иркутске при местном костёле, где и умер. Таким образом, стал последним декабристом, который умер в Сибири.
Почему же Выгодовского не амнистировали? В 1854 году, когда его посадили в тюрьму, у него изъяли рукопись в три с половиной тысячи листов. Рукопись пропала в архивах Третьего отделения, но сохранилось изложение с выписками, которое сделал следователь. Крестьянин, не чуждый авантюризму, который получил некоторое образование, пообщался с передовыми людьми эпохи, ознакомился с идеями Просвещения и Французской революции, прошёл свою Via Dolorosa до сибирской каторги, в своём сумбурном, противоречивом сочинении выдал обличения в духе библейских пророков. Понятно, что после обличений неправильной религии и религии вообще, церкви, дворянства, государства, лично императора Николая I, его не могли отпустить из Сибири.
«Ныне век железа, огня, меча и политической смертоносной лжи, лести и злобы; мужи государственные основывают все на мнении, и чем оно лживее и обманчивее, тем для мира лестнее и обольстительнее. Среди такого неистовства миру нравится один обман. Что выигрывают политики и мнимые мудрецы от своей тонкой лжи и козней? То, что падая с той высоты, на которой стоят, вечно, как псы смердящие, пропадают» (Избранные социально-политические и философские произведения декабристов. Том 3 / Общ. ред. И. Щипанова. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1951. — С. 217; далее ссылки на это издание).
«Власти мира, в конце XVIII века, вольнодумцами потревоженные, чтобы избегнуть этого зла в будущем, заставили всех заниматься чтением св. писания, полагая чрез то подавить в них вольнодумство, но чтение вольнодумцами библии и духовных книг, исповедь и приобщение дали совсем не те результаты, какие себе обещали власти, вольнодумцы еще более убедились, что власти, в свою безбожную и зверскую политику, как во тьму смертную, погруженные, должны непременно от дел своих погибнуть, ибо и самые вольнодумческие против них заговоры есть произведение властей, а не вольнодумцев, которые от них же исходят. Скиптры и престолы земных властей не в боге и слове его премудрости, а в диаволе и в слове его земно-политической тьмы безумья царствующих...» (с. 217-218).
«Обращаясь к истинам, изложенным в ветхом завете, Выгодовский полагает, что истины сии или библия для просвещенных людей нынешнего времени вовсе не нужны, а пригодны разве только для нищих и черни» (с. 218).
«Церковь и религия на откупу у самых злейших синодальных Иуд-христопродавцев, всем священным в церквах промышляющих и во взяточничестве и хищничестве наравне с мирскими властями упражняющихся, не говоря уже о их мошеннических чудотворных иконах, древах, мощах, потому что здесь чистое безбожнейшее шарлатанство...» (с. 221).
«Возьмем в пример из самых разительнейших примеров Русское царство и его благородное дворянство, которое пользуется не только неограниченной свободой, но и таким своевольством, которому нет ни меры, ни предела, ни примера. Все хищные звери перед ним ничто, и если ты дворянин, то всегда будешь во всем прав» (с. 221).
«...Он между прочим порицает тут как власти вообще, так преимущественно власть царскую, которая «не щадит для богатых, честных и мудрых мерзавцев ни золота, ни чинов, ни ошейников, чтобы только привлечь их к себе, расположить и выдрессировать в своих лягавых и борзых собак или смирных ослов и скакунов, сделать наездниками, гайдамаками, алчными ворами и пр.» (с. 224).
«Николай сперва удавил пять человек на виселице, а потом уже отправился в Москву под венец короноваться. И так московские архиереи должны были короновать на царство душителя, фарисея, и он похож на палача и заплечного мастера; что за рост, что за осанка, а ума у него столько же, сколько и в его короне. Вместо скипетра дай ему только в руки кнут — и заплечный мастер готов. Московские архиереи никак в заплечные мастера и короновали его потому, что он весь свой век одним кнутом и занимается, да формами, пуговичками, петличками и ошейниками, да еще кобылами...» (с. 224).
«Упоминая о содержащихся в тюрьмах арестантах, Выгодовский говорит, что там большая половина находится таких, которые искали себе только защиты и правосудия у правительства за обиды, им причиненные. Нет тягчайшего, уголовного в России преступления, как жалоба на своего начальника, никогда, как водится, просителем не доказанная и потому за клевету и ябеду всегда признаваемая» (с. 227).
«Власти мира, в конце XVIII века, вольнодумцами потревоженные, чтобы избегнуть этого зла в будущем, заставили всех заниматься чтением св. писания, полагая чрез то подавить в них вольнодумство, но чтение вольнодумцами библии и духовных книг, исповедь и приобщение дали совсем не те результаты, какие себе обещали власти, вольнодумцы еще более убедились, что власти, в свою безбожную и зверскую политику, как во тьму смертную, погруженные, должны непременно от дел своих погибнуть, ибо и самые вольнодумческие против них заговоры есть произведение властей, а не вольнодумцев, которые от них же исходят. Скиптры и престолы земных властей не в боге и слове его премудрости, а в диаволе и в слове его земно-политической тьмы безумья царствующих...» (с. 217-218).
«Обращаясь к истинам, изложенным в ветхом завете, Выгодовский полагает, что истины сии или библия для просвещенных людей нынешнего времени вовсе не нужны, а пригодны разве только для нищих и черни» (с. 218).
«Церковь и религия на откупу у самых злейших синодальных Иуд-христопродавцев, всем священным в церквах промышляющих и во взяточничестве и хищничестве наравне с мирскими властями упражняющихся, не говоря уже о их мошеннических чудотворных иконах, древах, мощах, потому что здесь чистое безбожнейшее шарлатанство...» (с. 221).
«Возьмем в пример из самых разительнейших примеров Русское царство и его благородное дворянство, которое пользуется не только неограниченной свободой, но и таким своевольством, которому нет ни меры, ни предела, ни примера. Все хищные звери перед ним ничто, и если ты дворянин, то всегда будешь во всем прав» (с. 221).
«...Он между прочим порицает тут как власти вообще, так преимущественно власть царскую, которая «не щадит для богатых, честных и мудрых мерзавцев ни золота, ни чинов, ни ошейников, чтобы только привлечь их к себе, расположить и выдрессировать в своих лягавых и борзых собак или смирных ослов и скакунов, сделать наездниками, гайдамаками, алчными ворами и пр.» (с. 224).
«Николай сперва удавил пять человек на виселице, а потом уже отправился в Москву под венец короноваться. И так московские архиереи должны были короновать на царство душителя, фарисея, и он похож на палача и заплечного мастера; что за рост, что за осанка, а ума у него столько же, сколько и в его короне. Вместо скипетра дай ему только в руки кнут — и заплечный мастер готов. Московские архиереи никак в заплечные мастера и короновали его потому, что он весь свой век одним кнутом и занимается, да формами, пуговичками, петличками и ошейниками, да еще кобылами...» (с. 224).
«Упоминая о содержащихся в тюрьмах арестантах, Выгодовский говорит, что там большая половина находится таких, которые искали себе только защиты и правосудия у правительства за обиды, им причиненные. Нет тягчайшего, уголовного в России преступления, как жалоба на своего начальника, никогда, как водится, просителем не доказанная и потому за клевету и ябеду всегда признаваемая» (с. 227).
Как ни странно, крестьянин-декабрист не привлёк внимания советских исследователей. Единственная книга о нём была издана в 1959 году и больше не переиздавалась (М. Богданова. Декабрист-крестьянин П. Ф. Дунцов-Выгодовский. — Иркутск, 1959; не читал). Краткие биографические сведения можно найти в известном справочном издании (Декабристы: Биографический справочник / Подг. С. Мироненко под ред М. Нечкиной. — М.: Наука, 1988. — С. 46-47). Показания и некоторые другие документы — в титаническом многотомном издании материалов следствия (Восстание декабристов. Документы. Том XIII / Под ред. М. Нечкиной. — М.: Наука, 1975. — С. 379-396). Изложение сочинения — в трёхтомнике избранных произведений декабристов (Избранные социально-политические и философские произведения декабристов. Том 3 / Общ. ред. И. Щипанова. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1951. — С. 217-228). См. также библиографические указатели, в которых перечислены статьи в энциклопедиях и периодике (Движение декабристов: Указатель литературы. 1960-1976 / Отв. ред. М. Нечкина. — М.: Наука, 1973. — С. 120; Движение декабристов: Указатель литературы. 1977-1992 / Науч. ред. С. Мироненко. — М.: Государственная публичная историческая библиотека, 1994. — С. 83).
Можно предположить, что причина такого невнимания — именно происхождение Выгодовского. Ленин выделил в освободительном движении три периода: дворянский, разночинский, пролетарский. Крестьянин среди дворян-декабристов — это нарушение идеологических догматов. И, в целом, он не вписывался в идеальный образ декабриста, который более ста лет создавался революционерами, публицистами, мемуаристами, поэтами, исследователями, краеведами, популяризаторами, кинематографистами — от Александра Герцена до Юрия Лотмана и Владимира Мотыля. «О, молодые генералы // Своих судеб!»; «Следом — дуэлянты, флигель-адъютанты. // Блещут эполеты. // Все они красавцы, все они таланты, все они поэты» и т. п. — это не о Выгодовском.