Уильям Генри Слиман, «Волки, воспитывавшие человеческих детей в своих логовах».

Статья британского офицера и чиновника, которая стала одним из источников для рассказов о Маугли.

Скачать.


Ещё перевод: Энн София Стивенс, «Малеска – индейская жена белого охотника» (читать, качать).

* * *

«Десятицентовый роман» (Dime Novel) – особое явление в американской массовой литературе второй половины XIX века. Эти дешёвые книжки в мягких обложках содержали увлекательные истории о реальных и вымышленных героях Дикого Запада, изобретателях, сыщиках и обыкновенных школьниках. Их читали и подростки, и солдаты на фронтах гражданской войны, и пожилые домохозяйки, а трудились для них тысячи авторов, ныне, в основном, забытых, а часто безымянных. Но автор первого «десятицентового романа» известен, и это была женщина.



Энн София Уинтерботем Стивенс (1810 или 1813 – 1886) – дочь владельца фабрики по производству шерсти и жена печатника – писала стихи, очерки, рассказы, романы с продолжениями, пособия по рукоделию, издавала и редактировала журналы. Современники признавали её «самым популярным из женских авторов» [Peterson, p. 235] и «одним из самых успешных журнальных писателей наших дней» [Hale, p. 797]. «Её недостатки принадлежат высокому таланту, если не гению», – писал не кто иной, как Эдгар Аллан По [Poe].

Но её амбиции не ограничивались литературой. Во время путешествия по Европе она встречалась с римским папой, турецким султаном, членами семьи Романовых [Stern, p. 41]. Один её родственник был сторонником авантюриста Уильяма Уокера, который пытался захватить власть в Никарагуа. Стивенс узнала от родственника о вторжении и тут же сообщила об этом президенту Бьюкенену, своему близкому другу [Ibid., p. 42]. Когда Виктор Гюго возмутился казнью аболициониста Джона Брауна, Стивенс ответила статьёй, в которой назвала казнь «неизбежной необходимостью» [Ibid., p. 49]. Незадолго до Гражданской войны Стивенс случайно узнала о заговоре южан с целью похитить или убить Линкольна. Она побывала в Белом доме, встретилась с секретарём президента, но к ней не отнеслись всерьёз. По словам секретаря, Линкольн, узнав о предупреждении, «спокойно ухмыльнулся» [Ibid., p. 49].

Стивенс умерла во время выхода своего 23-томного собрания сочинений, но лишь немногие её сочинения избежали забвения. Филолог Паола Джемм делит их на индейские и городские [Gemme, p. 53]:

«Её городские романы (novels) осуждают социальное неравенство и рекомендуют филантропические решения, которые, тем не менее, сохраняют социальную иерархию. Её индейские романы (romances) отражают расовые теории, которые оправдывают захват индейских территорий белыми колонистами. В то же время её сюжеты неизменно сосредотачиваются на сильных женских персонажах».

В романе «Мери Дервент: повесть о Вайомингской долине 1778 года» (1838)» главная героиня, белая женщина, благодаря своей решительности становится «королевой» индейского племени. Сюжет о белой предводительнице индейцев так привлекал Стивенс, что позднее она написала ещё три романа на эту тему [Ibid., p. 52].

Однако самый известный роман Стивенс «Малеска – индейская жена белого охотника» рассказывает о совсем другом типе женщины. У романа долгая история, которая растянулась на двадцать пять лет.

Первым вариантом был рассказ «Жокейская Кепка» (это название горы в штате Мэн), опубликованный в 1836 году в журнале «Портленд мэгэзин» (подробнее о рассказе: [From the Periodical Archives]). В основе лежало реальное историческое событие, произошедшее в 1725 году и известное как битва Лавуэлла. Тогда отряд колонистов попал в индейскую засаду, устроенную вождём Паугусом, и был полностью истреблён. О битве тут же сложили героическую балладу, а затем о ней писали Лонгфелло и Готорн. В рассказе Стивенс охотник Чёрч участвует в битве, убивает Паугуса и погибает. Трагичность ситуации в том, что Чёрч женат на Малеске – дочери Паугуса. Малеска остаётся одна с сыном.

Рассказ в переработанном виде стал первой главой романа «Малеска – индейская жена белого охотника», который впервые появился в популярном женском журнале «Ледис компаньон» в 1839 году в виде сериала в трёх частях. К тому времени Стивенс переехала из Портленда (Мэн) в Нью-Йорк. Место действия она перенесла в колонию Нью-Йорк, когда эта территория – бывшая Новая Голландия – уже перешла к англичанам, но голландские названия сохранялись. Эта местность знакома русскому читателю по хрестоматийному рассказу Вашингтона Ирвинга «Рип Ван Винкль», и начало романа отсылает к началу рассказа Ирвинга:

«Всякий, кому приходилось подниматься вверх по Гудзону, помнит, конечно, Каатскильские горы» («Рип Ван Винкль», пер. А. Бобовича);

«Путешественник, который, направляясь вверх по Гудзону, останавливался в Катскилле, вспомнит, что…» и т. д. («Малеска»).

В 1860 году братья-издатели Ирвин и Эрастус Бидл решили подзаработать на любви читателя к приключениям. Массовая литература в США уже процветала – альманахи, литературные газеты, наполненные романами Сильвестра Кобба-младшего, Неда Бантлайна и других, дешёвые книжки в мягких обложках выходили и раньше. Но новация братьев Бидл заключалась в том, что они начали издание постоянной серии и продавали книжки по твёрдой цене – десять центов.

Для первого выпуска им нужно было известное имя, и они заплатили Стивенс 250 долларов за разрешение переиздать роман [Stern, p. 45]. (Для сравнения: обычный гонорар «десятицентового» автора составлял 75-150 долларов, а, например, Майн Рид получал не менее 600 долларов [Johannsen. Chapter II].) Как утверждали издатели в предисловии, «Малеска» была выбрана за превосходные картины пограничной жизни и индейских приключений [Stern, p. 45]. Книжная версия отличалась от журнальной: Стивенс расширила сюжет, упростила пунктуацию, разделила роман на главы и добавила к ним стихотворные эпиграфы. При переработке не обошлось без ошибок, и кое-где два варианта противоречат друг другу.

«Книга для миллионов», «Лучшая история эпохи от звезды американских авторов» – так братья Бидл рекламировали свою новинку [Johannsen. Chapter VI]. Первый тираж составил 10 000 экземпляров, затем ещё 20 000, а совокупный тираж всех переизданий составил около 300 000 (или даже полмиллиона) экземпляров [Stern, p. 45]. Так родилась серия «Десятицентовый роман», которая сразу же стала предметом подражания для других издателей, и так родился феномен «десятицентового романа».


Обложки первых изданий: самое первое издание, без иллюстрации; раннее переиздание, с иллюстрацией; лондонское издание.

«Малеска» – типичный [Stern, p. 47] и не типичный [Salzman, p. 552, 554] «десятицентовый роман». С одной стороны, жизнь на фронтире, индейцы, бешеные страсти. С другой стороны, попытки психологизма, более строгая композиция, мрачная атмосфера, нравственные метания и отсутствие хеппи-энда. Это роман не приключений, а, скорее, злоключений. Уже под номером восемь в указанной серии вышел роман Эдварда Эллиса «Сет Джонс, или Пленники фронтира», который и стал чистым образчиком «дайм-новел» [Ibid., p. 554]. В центре его находится белый мужчина, настоящий непобедимый герой.

После долгого перерыва роман был переиздан в 1929 году. Рецензенты разливались в похвалах: «веха на дороге американской литературы» [Keller, p. 24]; «небольшая книга в оранжевой обложке, которой суждено было оказать самое важное влияние на читательские привычки своего поколения» [This Dime Novel Set Fashion…, p. 15]. Это была не просто ностальгия по старому доброму времени. Примерно тогда же произошёл пересмотр отношения к «дайм-новел» вообще, и теперь в нём увидели не просто чтиво для «быдла», а важное социальное явление.

«Малеска» стала американским документом», – утверждает историк Маделейн Стерн, автор книги «Мы, женщины» (1963) [Stern, p. 53]. Для современных исследователей этот документ служит поводом для рассуждений на расовые, гендерные, классовые, религиозные и прочие темы, столь волнующие американское общество [Cho; Frey; Gemme; Stern].

–––

Список литературы

Cho Yu-Fang. A Romance of (Miscege)Nations: Ann Sophia Stephens' Malaeska: The Indian Wife of the White Hunter (1839, 1860) // Arizona Quarterly. 2007. Vol. 63. P. 1-25.
Frey Charles H. For(e)knowledge of Youth: Malaeska: The Indian Wife of the White Hunter // The ALAN Review. Vol. 28. P. 19-24.
From the Periodical Archives: Ann S. Stephens's "The Jockey Cap" – The First Version of "Malaeska" // American Periodicals. 2008. Vol. 18. P. 101-128.
Gemme Paola. Ann Sophia Winterbotham Stephens (1810-1886) // Legacy. 1995. Vol. 12. P. 47-55.
Hale Sara Josepha. Woman's Record, or Sketches of All Distinquished Women from the Creation to A. D. 1854. New York: Harper, 1855.
Johannsen Albert. Chapter II. Authors, Artists, and Readers // Johannsen Albert. The House of Beadle and Adams and its Dime and Nickel Novels. http://www.ulib.niu.edu/badndp/chap2.html
Johannsen Albert. Chapter VI. The Year 1860 // Johannsen Albert. The House of Beadle and Adams and its Dime and Nickel Novels. http://www.ulib.niu.edu/badndp/chap6.html
Johannsen Albert. Stephens, Ann S. // Johannsen Albert. The House of Beadle and Adams and its Dime and Nickel Novels. http://www.ulib.niu.edu/badndp/stephens_ann.html
Keller Allan H. An Echo from a Giddy Past // The Brooklyn Daily Eagle. 18 Dec. 1929. P. 24.
Peterson Charles J. Mrs. Ann S. Stephens // Graham's Magazine. 1844. Vol. 25. P. 234-236.
Poe Edgar Allan. The Literati of New York City – No. III. http://www.eapoe.org/works/misc/litratb3.htm
Salzman Jack. Literature for the Populace // The Columbia Literary History of the United States. New York: Columbia University Press. 2013. P. 549-567.
Stern Madeleine. We the Women: Career Firsts of Nineteenth-Century America. Lincoln: University of Nebraska Press, 1994.
This Dime Novel Set Fashion, and It's Being Reprinted // Chicago Tribune. 23 Nov. 1929. P. 15.
Пара забавных книжек из проекта Book Dash (цель проекта - создание свободных книг для бедных южноафриканских детишек). Распространяются под лицензией Creative Commons Attribution 4.0. На английском.



Come Back, Cat! by Karen Lilje, Nicola Rijsdijk and Sam Scarborough



Sleepy Mr Sloth, by Paul Kennedy, Nick Mulgrew and Graham Paterson
Ещё перевод: Сильванус Кобб-младший, «Московский оружейник» (читать, качать).

gunmaker-cover.jpg

Сильванус Кобб-младший (1823-1887) был одним из популярнейших американских писателей своего времени, а историк Дэниел Бурстин называет его «отцом массовой американской художественной литературы». Первый из девяти детей массачусетского священника, мальчиком он изучил ремесло печатника, в молодости служил на флоте, затем работал журналистом, участвовал в антиалкогольном и антирабовладельческом движениях, был членом масонской организации. Действия его приключенческих романов разворачиваются в колониальной и постколониальной Америке, в Англии, Франции, Германии, Италии, Испании, Греции, Мексике, на суше и на море.

В основном, он публиковался в газетах и дольше всего в «Нью-Йорк леджер», принадлежавшей гениальному газетному дельцу Роберту Боннеру. Высокими гонорарами Боннер привлекал к сотрудничеству таких мэтров, как Гарриет Бичер-Стоу, Генри Лонгфелло, Альфред Теннисон, Чарльз Диккенс, но основными поставщиками чтива, были конечно, совсем другие авторы. Среди них был и Кобб-младший, который написал для «Леджер» 130 романов с продолжениями, около тысячи рассказов и больше двух тысяч мелких заметок, а его постоянное жалованье равнялось жалованью сенатора.

Дебютом Кобба в «Леджер» стал роман «Московский оружейник», напечатанный в марте 1856 года. Роман повысил тираж газеты и прославил автора. «Кобб, как лорд Байрон, однажды утром проснулся и понял, что его перо сделало его знаменитым», – простодушно замечает дочь писателя в биографии своего отца. В том же году «Московский оружейник» был поставлен на нью-йоркской сцене. Автор присутствовал на премьере, и ему особенно понравилось, что в спектакле сохранены его диалоги. Роман был ещё дважды напечатан в «Леджер» и множество раз перепечатан в других американских, а также английских, канадских и австралийских изданиях. Книжное издание вышло только после смерти автора, в 1888 году. Кобб признавался, что у него были истории и получше, но ни одна не принесла ему столько популярности, а читателям – столько удовольствия.

В этом романе «плаща и шпаги» автор повествует о России времён Петра I. Главный герой, оружейный мастер Рюрик Невель влюблён в графиню Розалинду Валдай, но на его пути встаёт коварный Ольга (!), герцог Тульский… Другие персонажи с простыми русскими именами: граф Конрад Дамонов, лейтенант Аларих Орша, хирург Копани, священник Савотано. Рюрик переживает разные приключения, но благодаря смелости, силе, природному благородству и волшебным помощникам преодолевает все неприятности. И опять наша волшебная сказка заканчивается свадьбой!

На страницах романа появляется и сам Пётр. Он изображён в апологетическом духе, примерно так же, как у русских писателей николаевской эпохи: великий реформатор, справедливый судья, для которого важнее личные качества, а не титул. Склонность к некоторым экстравагантным поступкам тоже присутствует (здесь вспоминается повесть Петра Фурмана «Саардамский плотник»).

Почему Кобб выбрал Россию в качестве места действия, мы точно сказать не можем. Вероятно, потому, что в начале 1856 года эта страна была у всех на слуху из-за Крымской войны. Писать достоверный исторический роман Кобб, разумеется, не собирался, и каждую страницу украшают ошибки, анахронизмы и заросли развесистой клюквы. Впрочем, русские люди показаны не как варвары, а как обычные европейцы с обычными европейскими нравами, только зима у них снежная и холодная.
Или тюменские тексты, как угодно:

1. Иван Яковлевич Словцов, "Письма из Тюмени претендента на должность городского головы" (1894). Анонимно опубликованная сатира на городские нравы, которую написал основатель и первый директор Александровского реального училища, основатель первого тюменского музея, путешественник, археолог, просветитель, культурный герой и демиург Тюменщины.

2. Николай Мартемьянович Чукмалдин, "Записки о моей жизни" (1902). Мемуары тюменского, а затем московского купца, писателя, общественного деятеля, мецената (приложил руку и к созданию музея, и к финансированию реального училища), тоже просветителя, культурного героя и демиурга.
На сайте ИПОС выложили книгу "Александр Васильевич Матвеев: Сборник научных трудов и воспоминаний" (pdf).
Новый перевод: Чарльз Сиринго, «Два злобных изма: пинкертонизм и анархизм» (читать и скачать).



***

Чарльз Анджело Сиринго (7 февраля 1855 – 18 октября 1928) родился в Техасе в семье итальянца и ирландки. С одиннадцати лет он работал ковбоем и гонял скот по тропе Чизхолма в Канзас. Он встречал Уайетта Эрпа, Билли Кида и Пэта Гэррета. В 1884 году Сиринго женился, бросил ковбойское ремесло и поселился в Колдуэлле (Канзас), где открыл табачный магазин. Тогда же он написал книгу «Техасский ковбой» (1885). Она была очень успешна и стала первой настоящей автобиографией ковбоя. Актёр Уилл Роджерс, который родился и вырос на ранчо, назвал книгу Сиринго «ковбойской Библией».

В 1886 году Сиринго переехал в Чикаго. Здесь он стал свидетелем бунта на Хеймаркете, когда демонстрация рабочих закончилась взрывом и погибло несколько полицейских. Взрыв был провокацией против рабочих, но Сиринго об этом не знал. После бунта на Хеймаркете он решил помочь с уничтожением анархизма. Для этого он устроился в Национальное детективное агентство Пинкертона. Двадцать два года в агентстве были насыщены приключениями, часто опасными для жизни. Сиринго много работал под прикрытием, и ему приходилось выдавать себя за преступника, бродягу, шахтёра и, конечно, ковбоя. Он объездил весь континент – от Аляски до Мексики. Четыре года он выслеживал Дикую банду Бутча Кэссиди, пока главари банды не скрылись в Боливии. Большую часть времени Сиринго работал в денверской конторе агентства, и его коллегой был печально известный Том Хорн, позднее повешенный за убийство. Сам Сиринго, хотя прекрасно управлялся с кольтом 45-го калибра, не убил ни одного человека.

Сиринго уволился в 1907 году, а в 1910 году написал книгу «Ковбой-детектив Пинкертона». Агентство Пинкертона подало в суд, и суд запретил выпускать книгу. Только убрав имя Пинкертона из книги, Сиринго смог издать её в 1912 году под названием «Ковбой-детектив. Подлинная история о двадцати двух годах в известном на весь мир детективном агентстве». Пинкертоны стали Дикенсонами, а также были изменены имена других персонажей. На этом Сиринго не успокоился и написал более жёсткую книгу «Два злобных изма: пинкертонизм и анархизм» (1915). Он сократил детали многих дел и сосредоточился на разоблачении незаконных методов агентства: он рассказал об обмане клиентов, о мошенничестве на выборах, об избиении невинных людей, о роли агентства в кровавой войне в округе Джонсон. И эта книга была запрещена.

Сиринго разочаровался в писательстве и в 1916 году вступил в нью-мексиканские рейнджеры. Через два года проблемы со здоровьем и с деньгами заставили его переехать в Лос-Анджелес, где жили его дети. Здесь он познакомился с Уиллом Роджерсом и звездой вестернов Уильямом Хартом. Сиринго написал ещё три книги: «Ковбой Одинокой Звезды» (1919; вторая версия «Техасского ковбоя»), «История Билли Кида» (1920) и, наконец, «Лассо и шпора» (1927) – третья и снова неудачная попытка расправиться с Пинкертонами.

Сиринго не был так известен, как другие герои Дикого Запада. Но его книги и сейчас представляют интерес как честные отчёты о жизни ковбоев и сыщиков в эпоху американского «позолоченного века».
Перевёл ещё одну книгу Эдварда Эллиса "Сет Джонс, или Пленники фронтира" (читать и скачать).

Книга была издана восьмым номером в серии "Десятицентовый роман" (от названия этой серии и пошло название самого явления). Издательство "Бидл" устроило для неё особую рекламную кампанию. 29 сентября 1860 года на рекламных страницах нью-йоркских газет появилось необычное объявление со словами: "Кто такой Сет Джонс?".

1 октября там же появилось другое объявление: "Сет Джонс из Нью-Гэмпшира. Сет Джонс понимает краснокожих. Сет Джонс отвечает на вопросы. Сет Джонс идёт по следу. Сет Джонс делает хорошее жаркое. Сет Джонс пишет письмо. Сет Джонс не одобряет франтовства. Сет Джонс в своей стихии. Сет Джонс наблюдает. Сет Джонс не может выразить себя".

Наконец, объявление 2 октября гласило: ""Сет Джонс, или Пленники фронтира". Покупайте во всех магазинах".

Кампания окупила себя. Роман стал бестселлером, было продано, по разным данным, 40 000 или 60 000 экземпляров. Даже критики похвалили роман за разнообразие и подлинность персонажей. Для Эллиса это был первый успех, и он заключил контракт с издательством "Бидл".

Действие романа происходит в середине 1780-х годов, после Войны за независимость. Главный герой, охотник Сет Джонс списан с Натти Бампо - Кожаного Чулка, а сюжет напоминает сюжет "Последнего из могикан". Индейцы похищают дочь поселенца, и Сет решает её спасти, что ему удаётся после множества приключений. В финале читателей ждёт неожиданный пуант, связанный с личностью главного героя. Как во всякой волшебной сказке, заканчивается всё свадьбой.
После некоторого перерыва продолжаем наши дилетантско-переводческие опыты: Эдвард Сильвестр Эллис, "Паровой человек в прериях" (читать и качать на моём сайте).

Школьный учитель Эдвард Эллис был автором около 500 разных книг под разными псевдонимами. Среди них приключенческие романы, биографии, учебники. Он написал один из самых первых "десятицентовых романов" "Сет Джонс, или Пленники фронтира" (1860) и стоял у истоков этого явления американской литературы.

В "Паровом человеке..." (1868) Эллис объединил вестерн и научную фантастику: изобретатель, мальчик-горбун создаёт человекоподобную паровую машину и путешествует по прериям. Он участвует в добыче золота и сражается с индейцами, которые, по традиции "десятицентовых романов", показаны как безликая масса чудовищ, подобно зомби из голливудских фильмов. Как написано в "Энциклопедии НФ" Клюта и Николса, Эллис "использовал парового человека без вдохновения, он не осознал потенциала этого устройства". После "Парового человека..." появился целый ряд книг об изобретателях и фантастических изобретениях. Всё тот же Клют предложил выделить их в особый поджанр - эдисонаду. К перечню (под)жанров любой читатель, конечно, добавит ещё один: стимпанк.
Перевёл ещё один роман Неда Бантлайна "Последняя тропа Дикого Билла" (можно читать и качать на моём сайте).

Роман покороче и, кажется, поинтереснее, чем "Буффало Билл и его приключения на Западе". Здесь персонажи не такие чёрно-белые, и даже не очень понятно, кто из них хороший, а кто - плохой. Открывая роман с таким названием, читатель ожидает узнать о героических подвигах знаменитого Дикого Билла. Но Дикий Билл здесь совсем не рыцарь Запада. Он пьёт и играет до потери рассудка, он бросается на людей без всякого повода, он падает в обморок от страха, он - что совсем невероятно! - поднимает руку на женщину. Но уже немолодой Дикий Билл, которого гнетут призраки прошлого, который не в силах справиться со своими страстями, всё-таки вызывает сочувствие автора. Так что он хоть и не вполне положительный герой, но и злодеем назвать его нельзя. Нельзя назвать злодеями и его врагов, которые тоже не лишены благородства. Роман не такой аморфный, как "Буффало Билл...", здесь есть жёсткий сюжет, а не просто механическое соединение эпизодов, а финальные перипетии довольно неожиданны.
Лоуренс Лессиг - американский юрист, который сначала в судах безуспешно боролся с увеличением срока копирайта, а потом придумал свободную лицензию Creative Commons. Книга "Свободная культура" вышла в 2004 году, на русский переведена в 2007 (и оригинал, и перевод доступны в сети - бесплатно и легально). Наконец и я добрался до неё.

Лессиг - поборник прогресса. Он начинает с занимательной истории о том, как фермеры Косби потребовали, чтобы суд запретил самолётам пролетать над их собственностью. Потому что земля принадлежит им, и всё небо над землёй тоже принадлежит им - такова была общепринятая доктрина американского права. Но после изобретения самолётов она, очевидно, устарела, и суд отказал Косби. Иначе авиатранспорта просто бы не существовало:

"...вообразите пилота, приобретающего права на пролет по всему маршруту из Лос-Анджелеса в Сан-Франциско".

Технологии развиваются, говорит Лессиг, и государство должно поддерживать новые технологии. Все медиа - кино, звукозапись, радио и ТВ - рождены пиратами. Создатели Голливуда убежали в Калифорнию, чтобы не платить Эдисону, звукозаписывающие компании не платили музыкантам, радиостанции не платили исполнителям, а кабельное ТВ не платило вещателям. Теперь торренты не платят никому. Но суд поддерживал старые медиа, и они выжили, а торренты хотят просто удушить.

"...только потому, что технологии подорвали чей-то способ ведения бизнеса, правительство не обязано вмешиваться, чтобы поддержать старый бизнес-метод. Kodak, например, потеряла не меньше 20 процентов своего традиционного пленочного фоторынка с появлением цифровых фотоаппаратов. Разве кто-то считает, что правительство должно запретить цифровые фотоаппараты только для того, чтобы поддержать Kodak?"

Постоянное увеличение сроков и охвата копирайта тормозит развитие культуры, мешает творцам и превращает огромное количество людей в преступников. Вы думаете, вы не пират, потому что не пользуетесь интернет-библиотеками и торрентами? А поёте ли вы песни в кругу друзей? Организация, которая охраняет права композиторов, однажды подала иск на гёрл-скаутов, которые пели песни в походе у костра. Нарушение копирайта рассматривается его защитниками как одно из тягчайших преступлений.

"Четверым студентам, которым RIAA грозила судом (...) за создание поисковиков, способствующих копированию песен, предъявили иск на 98 миллиардов долларов. В то же время, WorldCom, обманувший вкладчиков на одиннадцать миллиардов, что, в свою очередь, привело к потере инвесторами в рыночной капитализации свыше 200 миллиардов долларов, отделался штрафом всего в 750 миллионов. По закону, который сейчас рассматривает Конгресс, нерадивый доктор, ампутировавший пациенту здоровую ногу, понесет наказание в виде выплаты до 250 тысяч долларов за боль и страдания несчастного человека".

Прочитайте хотя бы III главу или VII главу, они короткие и понятны вне контекста. (С 2004 года в России благодаря РАО и свои примеры появились.) Недаром Лессиг сравнивает копирайтные войны с наркотическими войнами (я бы добавил сюда войну с педофилией). Каждый раз, когда кто-то начинает защищать борьбу с пиратами, наркотиками или педофилами, он теряет все признаки разума и готов оправдать любые, самые кошмарные методы.

Лессиг предлагает не охотиться на ведьм, а искать компромисс между полным регулированием и полным отсутствием регулирования. Один из таких компромиссов: свободные лицензии.

Интересен очерк появления копирайта и общественного достояния (VI глава). В XVIII веке книгоиздатели боролись за то, чтобы права на издания книг принадлежали им вечно, но английский парламент, игравший роль верховного суда, выступил против них. Теперь же парламенты и суды самых цивилизованных государств всегда выступают на стороне поборников копирайта. Музыкант Сонни Боно, ставший конгрессменом, не стесняясь, говорил, что копирайт должен быть вечным.

От русских борцов с копирайтом Лессиг отличается тем, что он не радикал, призывающий всех убивать, а, напротив, спокойный, умеренный консерватор. При этом в Америке можно быть консерватором, не превращаясь в мракобеса, можно совмещать консерватизм и прогрессизм. И у консерватизма, и у прогрессизма Лессига один фундамент - отцы-основатели и Конституция США, шире - англо-американская либеральная традиция эпохи Просвещения. Лессиг, в частности, цитирует такой удививший меня пункт из Конституции США:

"Конгресс полномочен содействовать прогрессу науки и полезных искусств, сохраняя на ограниченное время авторам и изобретателям исключительные права на соответствующие произведения и открытия (Congress has the power to promote the Progress of Science and useful Arts, by securing for limited Times to Authors and Inventors the exclusive Right to their respective Writings and Discoveries)".

Лессиг комментирует:

"Условно назовем это «Пунктом о Прогрессе», подметив то, чего в этой статье нет. В ней не сказано, что у Конгресса есть власть наделять правами на «интеллектуальную собственность». В ней говорится, что Конгресс может способствовать прогрессу. Цель данного пункта – в наделении полномочиями, и цель эта публична. Никакого намерения ни обогатить издателей, ни даже вознаградить авторов.

(...)

Структура «Пункта о Прогрессе» в чем то отражает структуру Конституции в целом. Во избежание проблем отцы-основатели стремились предотвратить сосредоточение власти у издателей, отделить авторские права от издателей и сделать срок действия копирайта коротким. Чтобы избежать усиления власти церкви, они запретили федеральному правительству создавать церковную иерархию. Чтобы предотвратить концентрацию власти у федерального правительства, они выстроили схему таким образом, чтобы усилить силу штатов... В каждом случае структура встроила систему сдержек и противовесов в основу Конституции, разработанной для противодействия неизбежной концентрации власти в одних руках".

В России, конечно, плевать хотели не только на Конституцию США, но и на списанную с неё (впрочем, без пункта о прогрессе) Конституцию РФ. Вообще для русских борцов с копирайтом Лессиг слишком умерен. В предисловии к русскому переводу Лессига даже немного критикуют "слева". Зачем, мол, он ссылается на этих отцов-основателей? Как будто нет других авторитетов!
Дата, разумеется, условная. Но именно этим числом - 26-м декабря 1913 года - датируется последнее письмо Амброза Бирса. Он отправил его из мексиканского города Чихуахуа и сообщил, что завтра поедет в Охинагу, где революционный генерал Панчо Вилья сражался с правительственными войсками. Адресатом письма была Кэрри Кристиансен - женщина, с которой у Бирса были многолетние и неоднозначные отношения (официально она была его секретарём).

И по такому случаю я решил всё-таки выложить все переведённые главы из книги Уолтера Нила "Жизнь Амброза Бирса" (можно прочитать и скачать на моём сайте). 18 глав из 26-ти, но по объёму это меньшая половина книги. Как я уже писал, несмотря на название, это не биография. Это запись разговоров с Бирсом. В переведённых главах Бирс рассуждает о политике, религии, браке, Гражданской войне в США и о мн. др. До глав с рассуждениями о литературе я так и не дошёл. Может, к 100-летию со дня исчезновения дойду, пока не знаю.

***


Клип на песню "Unloveable" английской группы "Babybird". Песня так себе, а клип - отличная экранизация "Случая на мосту через Совиный ручей". Режиссёр - Джонни Депп.
Перевёл приключенческий роман – даже местами вестерн – Неда Бантлайна «Буффало Билл и его приключения на Западе» (можно прочитать и скачать на моём сайте). Далее следует небольшой очерк об авторе и романе.

***

В конце лета 1869 года известный писатель Нед Бантайн (настоящее имя - Эдвард Зэйн Кэррол Джадсон) приехал из Нью-Йорка в Небраску. У него было две цели. Он хотел прочитать лекцию о вреде алкоголя и встретиться с участниками битвы на Саммит-Спрингс. 11 июня американские войска генерала Карра разгромили шайеннских псов-воинов, которыми руководил вождь Высокий Бизон. Вождь погиб в этой схватке, а убил его майор Фрэнк Норт, командир скаутов-пауни. Бантлайн решил познакомиться с Нортом. Норт же познакомил его с другим скаутом – голубоглазым блондином Уильямом Коди, ветераном Гражданской войны и войн с индейцами. При встрече Коди увидел на груди Бантлайна штук двадцать золотых медалей и значков разных обществ и сказал: «Он будет неплохой целью для стрелка, но он выглядит как солдат». Бантлайн несколько дней провёл с Коди на равнинах Небраски, а затем вернулся в Нью-Йорк.

В декабре журнал «Нью-Йорк уикли» начал публикацию приключенческого романа Бантлайна «Буффало Билл – король людей границы» (в 1886 году роман был переиздан под названием «Буффало Билл и его приключения на Западе). Бантлайн потом утверждал, что он придумал для Коди отличное прозвище в духе Запада – Буффало Билл. Но под таким прозвищем Коди упоминался в газетах ещё до выхода романа. Тем не менее, для широкой публики Буффало Билла открыл именно Бантлайн. Билл стал знаменит на всю Америку. Он был так благодарен Бантлайну, что сначала хотел назвать сына, который родился в 1870 году, Джадсоном.

Жизнь самого Бантлайна тоже могла бы стать основой для романа. Авантюрист, моряк, дуэлянт, журналист, многожёнец, он служил на флоте, воевал с индейцами-семинолами, пытался издавать журнал, убил человека на дуэли, за что его чуть не линчевали, сидел в тюрьме за подстрекательство к бунту в Нью-Йорке. Он любил приложиться к бутылке, что не мешало ему читать лекции о вреде алкоголя. Его ранние романы о морских приключениях были очень популярны. Когда Том Сойер в книге Марка Твена мечтает стать пиратом, он называет себя «Чёрный мститель испанских морей». Такой странный титул – не что иное, как название одного из романов Бантлайна. Кроме «Чёрного мстителя», был и «Красный мститель», а также «Король морей», «Королева морей» и так далее. Особняком стоит роман «Тайны и несчастья Нью-Йорка», написанный в подражание «Парижским тайнам» Эжена Сю.

В Буффало Билле Бантлайн увидел золотую жилу. В 1872 году он написал пьесу «Скауты прерий», а для исполнения главных ролей пригласил Буффало Билла и его друга – ветерана Гражданской войны, ковбоя, охотника Джона Омохундро по прозвищу Техас Джек. Билл и Техас Джек играли в спектакле самих себя. Бантлайн сыграл злодея, которого убили во втором акте, и одна газета выразила сожаление, что не в первом. В спектакле участвовала известная итальянская танцовщица и балерина Джузеппина Морлакки. Когда-то она приехала на гастроли в США, привезя сюда поразивший всех танец канкан, да так здесь и осталась. Джузеппина играла индейскую девушку по имени Голубиные Глазки. «Прекрасная индианка с итальянским акцентом», как назвал её героиню один рецензент. Премьера прошла в чикагском «Амфитеатре» с большим успехом, и удивительная антреприза отправилась на гастроли.

Уже в следующем сезоне актёры покинули Бантлайна. Буффало Билл и Техас Джек пригласили ещё одного героя Запада, самого известного из всех – Дикого Билла Хикока. Вместе они создали спектакль «Скауты равнин». Дикому Биллу быстро надоели театральные условности. «Когда я выхожу на сцену с виски, то любому идиоту понятно, что это холодный чай», – возмущался он. Он уехал на Запад и скоро получил пулю в затылок от давнего врага. Техас Джек и Джузеппина поженились и занялись своими делами.

Буффало Билл вскоре создал своё «Шоу Дикого Запада» и с успехом гастролировал по Америке и Европе. В Англии он выступал перед королевой Викторией. В своих представлениях он следом за Бантлайном продолжил романтизировать и героизировать завоевание Запада.

Бантлайн был не в обиде на бросивших его скаутов. Он продолжал клепать свои «десятицентовые романы» – про Буффало Билла, про Техаса Джека, про Дикого Билла, про Капитана Джека Кроуфорда, про Калифорнию Джо. Точное число выпущенных им книг не поддаётся подсчёту, речь идёт о нескольких сотнях названий. В конце жизни Бантлайн писал:

«Я понял, что для того, чтобы зарабатывать на жизнь, я должен писать макулатуру для толпы. Тот, кто хочет писать для нескольких критиков, будет голодать, если не найдёт других способов к существованию».

Это честная позиция, и встречается она не так редко. Цена за это – слава при жизни и забвение после смерти. Сегодня Бантлайн прочно забыт. Русский читатель может узнать о нём разве что из упомянутых «Приключений Тома Сойера», если переводчик потрудится сделать примечание.

***

Несмотря на название, в романе «Буффало Билл и его приключения на Западе» два равноправных героя – Буффало Билл и его друг Дикий Билл. События их жизни автором перевраны с какой-то обезоруживающей наглостью. Тот баснословный вариант жизни Дикого Билла, который предлагает Бантлайн, не соответствует даже выдумкам из статьи Джорджа Уорда Николса. Впрочем, описание Дикого Билла, его неправильная фамилия – Хичкок вместо Хикок – и его главные враги наверняка взяты из статьи Николса.

Роман о Буффало Билле – это чистейшая коммерческая залепуха ценой ровно в десять центов во всех смыслах. Автор механически нанизывает приключенческие эпизоды, которые полны кровавыми, иногда натуралистичными убийствами, и разбавляет их домашними и любовными сценами, которые написаны в самых сентиментальных тонах. Автор настолько пренебрежительно относится к читателю, что может запросто повторить какой-то приём или сюжетный ход. Например, несколько раз повторяются похищения невинных девиц, причём одну из них похищают целых три раза. Читатель обязательно обратит внимание на «рифму» с подглядыванием в окно во 3-й и 31-й главах. Вашего покорного слугу она заставила упасть под стол от смеха.

Как во всякой макулатурной литературе, персонажи чётко делятся на плохих и хороших. К какому разряду относится тот или иной персонаж, становится ясно сразу, как только он появляется. Впрочем, хорошие герои иногда напоминают не рыцарей из классических вестернов Джона Форда, а амбивалентных персонажей из вестернов Энтони Манна, Серджио Леоне и Сэма Пекинпа. Но это происходит не из-за того, что автор сознательно хочет придать персонажу психологической глубины, а из-за того, что у автора такие представления о рыцарстве.

К примеру, герой уничтожает десятки, если не сотни врагов, но, как урка в очерках Варлама Шаламова, с обожанием и придыханием говорит о «дорогой матери». Условный христианин, он не знает милосердия и готов живьём сжечь врага, что подаётся как добродетель. Когда то же самое хочет сделать индеец, то это подаётся как черта, присущая свирепому дикарю. Индейцы у Бантлайна поголовно враги. Этому есть объяснение: как раз в то время Америка стремительно раширялась на запад, и никакому хорошему Чингачгуку места на равнинах не оставалось. Говоря языком марксистов, Бантлайн выражал интересы своего класса и оправдывал колониальную экспансию. Поскольку действие происходит во время Гражданской войны, все враги, в том числе индейцы, на стороне Юга, но тут есть двойственность. Сначала враги-южане – это дьяволы в человеческом обличии. Один коварно убивает отца главного героя, второй предаёт главного героя и похищает его сестру (как уже сказано, трижды), третий сжигает мирный город. В последней трети романа автор как будто одумывается и вводит пару южан, которые не перестают быть врагами, но имеют и некоторые благородные черты.

Один американский профессор в XIX веке возмущался:

«Из-за тех, кто неумело подражал Куперу, сегодня мы смотрим на его индейцев сквозь дымку предубеждения. «Последний из могикан» пострадал, деградировав до «десятицентовых романов», написанных теми, кто лучше разбирается в Пяти углах, чем в Пяти нациях (То есть в трущобах Нью-Йорка, чем в индейцах. – Д. З.). Купер родил Майн Рида, Майн Рид родил Неда Бантлайна c «Буффало Биллом и первым скальпом для Кастера» и тому подобную мерзость».

В этом есть резон. Купер писал американский эпос и утопию естественной жизни, «жизни в лесу», а в романе «Буффало Билл и его приключения на Западе» вместо этого – ура-патриотический пафос и ставшие банальностью «дикие горы» и «бескрайние равнины».

Так чем же тогда интересен Бантлайн? На роль отцов-основателей вестерна претендуют несколько авторов, и Бантлайн заслуживает хотя бы звания «одного из». По утверждению современного исследователя, Бантлайн «создал Запад, которого не было», и его можно поставить в один ряд с такими творцами литературных мифов, как Дюма, Мэри Шелли, Конан Дойль, Брэм Стокер, Э. Р. Берроуз, Хэммет, Лавкрафт, Толкиен, Говард и Флеминг. Именно в плавильном котле «десятицентовых романов» создавались каноны нового жанра, который получит высшее воплощение в кинематографе – от Джона Форда до Серджио Леоне, Сэма Пекинпа, Роберта Олтмена, Клинта Иствуда. Бантлайн и его коллеги по «десятицентовому» цеху интересны как вонючее болото, где бьёт родник, который далеко-далеко превращается в широкую, прекрасную, полноводную реку.

[Примечание. В одном современном издании утверждается, что «Буффало Билл и его приключения на Западе» – это четвёртый роман Бантлайна о Буффало Билле. Тем не менее, в библиографии, которую включена в книгу Джея Монагана о писателе, «Буффало Билл и его приключения на Западе» называются переизданием «Буффало Билла – короля людей границы». Здесь есть некоторая загадка, которую мы не в силах разрешить.]

***

Ранее на ту же тему:
статья о фронтире Ф. Дж. Тёрнера;
(авто)биография Дэниела Буна;
статья о Диком Билле Хикоке.
"Где-то в Рейхе должен быть человек, которому предстояло убить Гитлера.

Доктор Карл Моллер остро осознал это, когда начищенные сапоги нацистов заколотили до смерти его жену в канаве на Рингштрассе. Именно тогда мелькнула впервые эта дикая мысль".

Так начинается небольшая книга "Человек, который убил Гитлера", которую вместе с двумя соавторами написала немецкая актриса, эмигрировавшая в США. Американский издатель опубликовал книгу без указания имён соавторов - для их же безопасности. Неизвестно кто сделал перевод книги на русский язык и издал его в Шанхае. А теперь сайт "Букник" написал об этой истории статью и выложил у себя pdf со сканом перевода (источник). Германия между двумя войнами, темы безумия и двойничества, некоторая фантасмагоричность сюжета - этим книга напоминает "немецкие" романы Набокова "Король, дама, валет", "Камера обскура" и особенно "Отчаяние". Это точный, умный, едкий антинацистский памфлет; история болезни целой страны (недаром главный герой - психиатр). Но не только. Это история о том, что если в борьбе со злом использовать методы зла, то сам борец становится злом. И о том, что даже если убить человека - носителя зла, то от этого зло не умирает. Авторы оказались провидцами: Гитлер умер почти 70 лет назад, но идеи его живут. Очень своевременная книга.
В издательстве "Salamandra" вышли две новые книги из серии "Библиотека авангарда": пьесы основателя дадаизма Тристана Тцара и сборник "русского дадаиста" Сержа Шаршуна.
В издательства "Salamandra" вышла четвёртая книга из серии "Новая шерлокиана": П. Орловец, "Приключения Карла Фрейберга, короля русских сыщиков". Разумеется, главный герой - такой же король сыщиков, как автор книги - король русских детективщиков, но палп есть палп. В этой серии ранее выходила книга того же автора о приключениях Шерлока Холмса и Ната Пинкертона в России.
В издательстве "Salamandra" вышла новая книга: А. Конан Дойль, У. Жилетт, "Шерлок Холмс на сцене". Всего четыре пьесы. Три пьесы написаны Конан Дойлем ради заработка уже после того, как он убил Холмса. Одну из этих пьес переработал актёр Уильям Жилетт, который сам играл Холмса. Тот же Жилетт написал четвёртую пьесу - пародийную сценку, где великий сыщик настолько велик, что не говорит ни одного слова. Как во всех книгах серии "Новая шерлокиана", отличное предисловие А. Шермана.


Всё, перевёл книгу Джона Генри Паттерсона "Людоеды из Цаво и другие приключения в Восточной Африке" (впервые выложен на Викиливре, теперь можно читать и скачать на моём сайте). Сразу предупреждаю, что переводчик - не Нора Галь, но и Паттерсон - не Сент-Экзюпери, так что читатель да будет бдителен. (На картинке - чучела тех самых людоедов в чикагском музее.)

Между тем, предыдущую книжку "Настоящие солдаты удачи" на Флибусте и Либрусеке скачали уже, в общем, больше тысячи раз за пять месяцев. Обидно быть г***ном в реале... ну, вы в курсе.

Недавно упоминал, что грядут два юбилея Амброза Бирса: в этом году - 170 лет со дня рождения, а в следующем - 100 лет со дня смерти (вернее, таинственного исчезновения). Отметим же этот двойной юбилей новым дилетантским переводом: первой биографии Бирса, которая была написана его издателем и вышла в 1929 году. Книжка толстая, как раз к следующему декабрю и управлюсь.
1. На сайте "Сибирская заимка" опубликована статья о Золотой Бабе с новой версией происхождения (автор статьи - Алексей Алексеевич Бурыкин, старший научный сотрудник отдела алтайских языков Института лингвистических исследований РАН, кандидат филологических наук).

"По-татарски слова «Золотая баба» должны были звучать как Алтын-Апа, где апа – общетюркский термин для обозначения матери или старшей родственницы. Известно, что у народов Сибири при помощи терминов родства для предков именуются священные, культовые, жертвенные места, связанные с культом предков или представлениях о духах-хозяевах местностей как о перевоплощенных предках. Что касается первой части такого именования, то его понимание как тюркского алтун, алтын «золото» может быть признано вторичным и рассматриваться как следствие несовершенного понимания татарского языка.

Таким образом, вполне возможно, что в основе онима Золотая баба лежит сочетание слов Ал Тым-апа или Ал Тын-апа – наименование священного места в низовьях реки Тым (реального правого притока Оби) или реки с похожим названием – Тын, Сын, Сым и т.п. Такое наименование, будучи неверно понятым или неправильно переведенным на русский язык с татарского, инициировало сначала в среде русских, а затем и в среде ученых европейцев представления о богине, в которой синтезировались черты Богородицы — девы Марии и образы богинь Древней Греции и Рима. То, что подобные представления никак не увязываются с женской образностью и гендерным распределением культов и культовых функций в традиционной культуре обско-угорских и самодийских народов, странным образом остается незамеченным и поныне".

2. В издательстве "Salamandra" вышла книга Александра Туфанова - футуриста, учителя Хармса и Введенского. По сравнению с его радикальными экспериментами даже стихи Хлебникова кажутся апофеозом традиционализма.

3. Один чувак пишет следующее (via). Он снимает ролики о природе и вывешивает их на Тытрубу. Администрация Тытрубы заявила, что музыка в его роликах нарушает права какой-то там конторы. Однако он специально не использует никакую музыку, дабы не дразнить копирастов. У него просто фоном поют птички, поскольку запись сделана на природе. Помните фразу Шаляпина "Бесплатно только птички поют"? Так вот теперь копирасты требуют, чтобы вы платили и за птичье пение.
Новая книга издательства "Salamandra": "Спящий детектив" Сакса Ромера - рассказы о детективе-оккультисте, который расследует преступления во сне.
Два месяца назад доперевёл книгу американского журналиста Ричарда Хардинга Дэвиса "Настоящие солдаты удачи" (1907) и пустил её бороздить просторы интернета. Пришло время подвести некоторые итоги.

За истекший период на Флибусте книжка скачана 658 раз, на Либрусеке - 134 раза. Почти 800 раз. Ещё на Либрусеке появился один отзыв. Некий пользователь irukan (опять об Стругацких!) пишет следующее:

"Книга об авантюристах конца XIX - начала XX века. С абсолютно фантастическими биографиями. Вот например краткая биография героя первого очерка: "прапорщик во время восстания сипаев в Индии, лейтенант у Гарибальди в Италии, капитан у Дона Карлоса в Испании, майор в армии Конфедерации, подполковник у императора Максимилиана в Мексике, полковник у Наполеона III, инспектор кавалерии у египетского хедива, глава кавалерии и бригадный генерал в армии сербского короля Милана".
Особенно интересна глава про молодого Черчилля, когда книга писалась, тому было ещё только тридцать
Оценка: отлично!"

Шесть героев книги:



Екатеринбургский психолог и педагог Александр Лобок - автор концепции вероятностного образования. В 1992 году он начал эксперимент с одним классом, который учил по своей концепции: без плана, без уроков, без оценок, без насилия и давления. В первом классе его ученики уже писали сложные тексты на темы, которые им нравились, а в третьем классе сходили с ума по "Евгению Онегину" и цитировали его везде - в школе и дома.

В 2001 году вышла книга А. Лобка "Вероятностный мир" - предварительный (потому что к тому времени его класс ещё не окончил школу) итог эксперимента. Книга мозаична, она состоит из интервью и статей разных лет, даже автореферат докторской диссертации в неё включён. Сразу скажу, что прочитал книгу не полностью, только некоторые куски, а многие просматривал, пытаясь по-быстрому понять суть. Далее - много больших цитат (примерно 6 вордовских страниц, а в книге более 300 страниц).

***

"Предисловие

Идея вероятностного образования – образования, которое целиком и полностью строилось бы на непрограммируемой, неплановой основе – идея, не являющаяся новой в педагогике. Вольные школы античных философов, мастерские ремесленников и художников, когда идет процесс делания чего-то, а ученики в это делание деятельно вовлечены – это ведь и есть не что иное, как открытые педагогические студии, в которых реализуется вероятностный образовательный процесс.

…школа – институт, который на протяжении многих веков ставит эксперимент по обучению детей на жесткой плановой основе. Этот эксперимент длится уже так долго, что люди забыли, что это – эксперимент, и что жестко-плановая модель образования сама была когда-то изобретена людьми под определенные цели. Цели приказали долго жить, а модель осталась. При том – как универсально всеобщая. Почему так произошло, почему планово-урочная модель школы получила столь массовое и универсальное распространение – особый социологический вопрос. Возможно, потому, что она позволяла достичь более эффективного управления людьми.

На протяжении XX века было предложено несколько фундаментальных педагогических проектов, пытавшихся поставить и решить эту задачу. Самые известные и значительные из них – это проект Марии Монтессори, проект Селестена Френе, проект Милослава Балабана. И всякий раз эти проекты сталкивались с жестким сопротивлением социальной системы: свободный ученик – это неудобный ученик. Свободный ученик – это начало свободного человека, а свободный человек – угроза существующему миропорядку, в котором ведущие игровые позиции принадлежат людям, вышколенным несвободной школой.

Концептуальные основания входа в образование на вероятностной основе

Концепция и модель вероятностного образования исходит из трактовки культуры как процесса, осуществляемого людьми (субъектами культуры), способными к выходу за пределы наличной ситуации посредством творческой самореализации и создания некоторых избыточных материальных и духовных продуктов. Культура – это процесс, который носит глубоко авторский, драматичный и непредсказуемый характер. Непосредственное содержание культурного процесса есть диалог авторских позиций, ведущий к возникновению нового культурного содержания, не выводимого из предшествующего непосредственным образом. Каждый подлинный культурный акт событиен и порождает эффект своеобразного культурного эха в последующих поколениях, т.е. становится предметом диалогического отношения. «Культурное эхо» – это то, что определяет меру исторической ценности того или иного авторского творческого продукта. Наличие достаточно мощного культурного эха, т.е. разнообразия отношений к данному творческому продукту в последующих поколениях свидетельствует о культурной ценности данного произведения. Человек культуры есть высшая ценность культурного процесса в такой трактовке. Это человек, способный к достаточно мощной и неповторимой авторской самореализации в культуре. Это человек, чья деятельность в культуре имеет достаточно выраженное культурное эхо. Человек такого типа является важным ориентиром предлагаемой модели образования.

Вся система образования строится в этой модели с ориентацией на приоритет индивидуального варианта перед каким бы то ни было единым видением. Содержание образования видится в простраивании многоуровневого диалога ребенка с миром культурных норм с позиций индивидуального авторского варианта. Естественно, что такой диалог происходит на вероятностной основе. Это значит, что траектория взаимодействия ребенка с миром культурных норм не детерминируется сколько-нибудь жестко заранее. То или иное событие в образовательной жизни ребенка происходит «здесь и теперь» лишь с определенной долей вероятности. Иначе говоря, оно может быть, но его может и не случиться. Перед учеником принципиально не ставится задача освоения учебной программы в том или ином объеме, но создается мощная система мотивационных условий, которые заставляют его (ученика) на свой страх и риск предлагать и перебирать индивидуальные варианты понимания различных проблематизирующих ситуаций. При этом ценностью оказывается не столько достижение какого-то законченного и цельного понимания, сколько сам процесс вариантного перебора, процесс самостоятельной поисковой деятельности.

Самая главная задача учителя в описываемой системе образования – не столько учить, сколько создавать у учеников потребность в образовании.

Сформировать эффект личностного самостояния в культуре и способность внутрикультурного движения личности по глубоко индивидуальной (и достаточно прихотливой) траектории, не предполагаемой никакими учебными программами, является высшей ценностью предлагаемой системы образования.

...наиболее естественной задачей образования как такового, считают авторы, является не столько увеличение ЗНАНИЙ ребенка об окружающем мире (или о мире культуры), сколько усвоение им различных языков культурной символизации как языков его индивидуально-личностного общения с миром культурных ценностей и самореализации в мире культуры.

И задача образования в этом контексте состоит не в том, чтобы «привить» ребенку то или иное мировоззрение, а в том, чтобы дать ему возможность сформировать свою, глубоко индивидуальную систему мировоззренческих ценностей – не заемную, но выстраданную в своем индивидуальном жизненном опыте.

Психологические основы новой образовательной онтологии

Я говорю об образованной личности нового типа – об образованной личности, чья образованность не является результатом обучения, а является результатом некоторого совершенно особого процесса самореализации личности в процессе ее напряженного диалога с культурой (или самоактуализации личности по А.Маслоу).
И это даже не самообразованность как самообученность. Это нечто принципиально особое, связанное с возможностью принципиального выхода человека за границы тех образцов образованности, которые приняты в современной культуре. Выхода за пределы того, что является образцами принятой в данной культуре образованности. И это связано с возможностью формирования позиции человека культуры – человека, не столько следующего принятым в культуре образцам (тому, что можно освоить в процессе того или иного обучения), а творящего свои собственные образцы культуры (что принципиально не может быть предметом обучения).

Вероятностное образование в вопросах и ответах

Что такое вероятностное образование?
Это образование, в котором отсутствует жесткая плановая детерминированность (предопределенность) учебного процесса. В противоположность традиционному учебному процессу, где абсолютным законом является так называемая «школьная программа», которая составлена заранее и которую требуется «проходить», жестко планируя и расписывая наперед учебное время, вероятностное образование отказывается от самой идеи учебного плана как незыблемого закона, структурирующего весь учебный процесс. Это образование, в котором принцип творческой неопределенности, принцип вероятностной размытости будущего принимается как фундаментальная культурная ценность. Это образование, построенное на событийной основе: оно строится как цепь не запланированных заранее образовательных событий, совершающихся «здесь и теперь», а не в соответствии с каким-то заранее придуманным учебным сценарием.

В реальной человеческой культуре практически ничего не известно наперед. Жизнь культуры пронизана духом творческой непредсказуемости, и потому здесь принципиально невозможно «спланировать» появление творческого гения или какого-либо его конкретного творения. Развитие культуры можно предсказывать лишь в самых общих чертах: прогнозировать какие-то тенденции развития культуры, да и то со множеством оговорок.
Любой ученый, писатель, художник, музыкант никогда не знает наперед, что именно и когда именно им будет написано или сочинено. Его прогноз своего собственного творческого будущего всегда имеет крайне приблизительный, вероятностный характер. Скажем, Лев Николаевич Толстой садится писать повесть «Декабристы», вовсе не предполагая, что в результате у него получится эпопея «Война и мир», в которой про декабристов вообще не будет сказано ни слова. И то же самое происходит в любой другой области культуры. Реальность творческого процесса всегда оказывается неизмеримо более богатой, нежели предположения творческих замыслов.
А теперь представим себе школьного ученика, который позволит себе написать сочинение (пусть даже гениальное) со столь значительным «отступлением от темы»! Так и видится строгий учитель с указкой за плечом нерадивого школьника Льва Николаевича: «Взялся раскрыть тему «Декабристы» – ну и раскрывай в соответствии с заранее составленным планом!».

Вся сегодняшняя система образования держится на фундаментальной подмене понятия «человек образованный» понятием «человек обученный» и на отождествлении процесса образования с процессом обучения. Однако это далеко не одно и то же. Обучение – это процесс трансляции знаний, умений, навыков от учителя к ученику, и этот процесс имеет четко регламентированные цели, задачи и этапы реализации. Что касается образования, то это гораздо более широкое и фундаментальное понятие.
Процесс образования, становления человеческой личности происходит непрерывно, на протяжении всей человеческой жизни в ходе индивидуально-личностного диалога с миром окружающей человека культуры. При этом случаются ситуации, когда человека кто-то специально «учит», «обучает»; однако в огромном количестве случаев никакого специального «обучения» нет, а процесс образования все равно происходит. Например, когда человек просто читает книги, или общается с умными людьми, или сам пытается писать и т.п.

Укажем на ключевые личностные качества, которые составляют «каркас» подлинно образованного человека.
Во-первых, образованный человек – это нравственно вменяемая личность. Он обладает развитым чувством совести, и потому способен нести ответственность за свои действия и их последствия не просто перед той или иной ограниченной группой людей, но и перед самим собой, перед будущими поколениями, перед человечеством в целом.

Во-вторых, это человек обладающий самостоятельным и самозначимым образом мысли, обладающий гибким и развитым мыслительным аппаратом, позволяющим искать и находить нестандартные решения в нестандартных ситуациях, это человек, овладевший развитыми формами мыслительной деятельности.

И, наконец, в-третьих, образованный человек – это человек, владеющий широкой палитрой языков культуры, позволяющих вступать с этой культурой в продуктивный диалог и самореализовываться в пространстве культуры. Прежде всего речь идет о языках художественно-поэтического, лингвистического, логико-математического и естественнонаучного мышления.

У слова « урок» есть несколько важнейших значений.
Прежде всего – это некий фиксированный отрезок времени, в рамках которого дети под руководством учителя и с помощью учебника осваивают тот или иной фрагмент школьной программы. Чтобы этот процесс оказался максимально эффективен, осуществляется планирование урока, его поминутное расписание.
Понятно, что в вероятностной модели образования такого рода «уроков» не может быть принципиально. Здесь, скорее, происходит целостное и многоплановое погружение в тот или иной фрагмент культуры, и продолжается это погружение не строго отведенное время, а ровно столько, сколько требует раскручиваемая учителем интрига. Участвовать в таком погружении дети могут с одним или несколькими педагогами-консультантами, и продолжаться такого рода «урок» может практически бесконечно, захватывая в свою орбиту все новые и новые проблемы и развиваясь по принципу ветвящегося дерева.

В вероятностном образовании нет общего проходимого «учебного материала», и потому теряет смысл само понятие «успеваемости». Потому что можно «успеть пройти» учебник, но принципиально нельзя «успеть пройти»... культуру. Можно лишь научиться все более и более глубокому – бесконечному! – исследовательскому диалогу с культурой.
Что касается мотивационных пружин, то они здесь имеют совершенно иную природу и носят, скорее, содержательный характер, будучи связаны со стимулированием коллективного исследовательского интереса.

Никому ведь не приходит в голову оценивать качество внутрикультурной деятельности Пушкина или Ньютона с помощью... экзаменов. Поскольку высший и абсолютный экзамен как раз и заключается в том, что они реально сделали в культуре, какое влияние оказали на ее развитие.
Главный критерий эффективного движения ребенка в образовательном пространстве вероятностного типа – это продукты его внутрикультурного самовыражения – поэтического, исследовательского и т.д., а так же его психологическое личностное развитие – рост креативности, мыслительной гибкости, интеллектуальной и коммуникативной продуктивности, и т.д., что определяется необходимыми психологическими замерами.

Доступность образования

Вот мы говорим, что в нашей стране создана система общедоступного образования. Что это значит?
Это значит, что каждый человек имеет возможность получить образование, вступить в мир образования.
Но так это только с формальной точки зрения.
Ни для кого не секрет: очень часто (гораздо чаще, чем нам бы того хотелось), человек получает диплом об образовании, но по сути своей мир образования остается для него глубоко чуждым, неинтересным. У него оказывается не сформировано самое главное: потребность в образовании. Образование оказывается чем-то чуждым, навязанным. Но можно ли в этом случае утверждать, что образование оказалось для него доступным? Получил ли он по-настоящему доступ в образовательный Интернет? Возникла ли у него потребность в мире культуры, мире книг, мире информации?
Увы, тут и там мы встречаемся с массовым эмпирическим фактом: для многих тысяч и тысяч школьников мир образования остается во многом «закрытой» территорией. «Проходя» школьные программы и учебники, эти школьники на самом деле не получают настоящего доступа к образованию, мир образования остается для них чужим и чуждым, и у них не формируется в итоге потребность на глубокую образовательную деятельность. В этой связи чем дальше, тем больше проблема доступности образования должна трактоваться и исследоваться не как проблема формальной доступности, но как проблема содержательной доступности.
Мы должны отчетливо понимать: человек, который формально научился читать, но у которого не сформировалась потребность к чтению, который не научился получать наслаждение от чтения – это человек, для которого деятельность чтения осталась принципиально недоступной, и мы должны честно признаться, что это человек, который на самом деле не научился читать.

В этой связи хотелось бы обратить внимание на ложность спора о «доступном минимуме» образования, который должен быть заложен в стандарты. Ведь те, кто рассуждают про «доступный минимум» имеют в виду не что иное как, некую запланированную сумму знаний, некую минимальную сумму информации, которую должны транслировать ученику школьные программы. Однако, смею утверждать, что – если верить современной психологии – знания вообще не могут выступать в качестве единицы измерения образованности. Единицей измерения образованности являются не знания, а образовательные потребности. Ведь более образованный человек – это не человек, который «больше знает» (столь примитивное представление об образованности характерно лишь для малообразованных людей), а человек, у которого более сложна, более развита структура образовательных потребностей.

Именно потребность в знании, а не знание само по себе является подлинным фундаментом образования и науки. И только развитие потребностей и интересов как подлинного фундамента личности способно создать такое образование, которое будет содержательно доступным для всех. И это является базовой аксиомой той модели образования, которую мы сегодня пытаемся создавать".
В издательстве "Salamandra P.V.V." вышла новая книга: "Приключения Шерлока Холмса против Ната Пинкертона в России" П. Орловца. Настоящий русский палп-фикшн, который не переиздавался с 1909 года. Выдержки из предисловия Александра Шермана:

"Имя П. Орловца (Петра Петровича Дудорова, 1872 – после 1929) ныне почти забыто, и помнят его разве что завзятые шерлокианцы либо любители старой фантастики. Немногое известно и о его жизни: от этого плодовитого низового беллетриста начала минувшего века остались лишь книги и скупые строки в энциклопедиях.
...
«Пресловутый Орловец», как именовали писателя в некоторых советских изданиях, стоял у истоков русской шерлокианы, а также русской и советской фантастики ХХ в. В научно-фантастическом романе «Клады великой Сибири», изданном в 1909 г., он рассказал о необычайном летательном аппарате и приключениях его изобретателя и экипажа, сражающихся с японцами.
...
Понятно и без слов, что Орловец был далек от мастерства Конан-Дойля и даже не пытался подражать создателю Холмса. Подражал он скорее подражателям – авторам упоминавшихся выше детективных брошюрок-«выпусков», которые частью переводились, частью сочинялись в России. «Русский Холмс» Орловца механистичен, авантюрен, местами тщеславен и начисто лишен налета эксцентричности, так оживлявшей героя Конан-Дойля; однако и этот Холмс всегда готов стать на защиту обездоленных и несправедливо обвиненных. Из области курьезов отметим, что Холмс у Орловца хамоват, курит исключительно сигары, страдает избирательным склерозом (например, осведомляется, отчего Уотсон не курит и умеет ли тот стрелять), а также прекрасно ориентируется в России и замечательно говорит по-русски, как и его соперник Нат Пинкертон".
Ричард Хардинг Дэвис. Настоящие солдаты удачи (1906).

Биографические очерки, герои которых авантюристы XIX — нач. XX вв.: наёмник Генри Mакивер; самозванный князь острова Тринидад Джеймс Xарден-Xикки; офицер, военный корреспондент и начинающий политик, будущий премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль; военный инструктор в Китае Фило Mакгиффин; узурпатор власти в Никарагуа Уильям Уoкер; военный разведчик и путешественник Фредерик Бёрнxем.

Впервые выложено на Викитеке и Флибусте, но теперь можно читать и скачать на моём сайте.

Немного об авторе.

***

«…старинные, дикие, жестокие морские песни…»

В 1897 году американский писатель Фрэнк Норрис (на русском языке издавался его социально-критический роман «Спрут») выпустил книгу «Извращённые истории», которая содержала пародии на известных в то время писателей. Каков же был список пародируемых? Классик английской литературы Редьярд Киплинг, классик американской литературы Стивен Крейн, авторы приключенских книг Брет Гарт и Энтони Хоуп, автор «страшных рассказов» Амброз Бирс. А шестым был некий Pичард Xардинг Дэвиc, который от всех перечисленных отличается ещё и тем, что никогда не переводился на русский язык.

Американский писатель и журналист Pичард Xардинг Дэвиc (1864—1916) родился в семье двух писателей. «Самый известный репортёр своего поколения» — так называет его Британника. Он прославился как военный корреспондент, побывавший на всех войнах того периода: Испано-американской, Англо-бурской, Русско-японской, Первой мировой. Он путешествовал по Латинский Америке и Африке, долго жил в Европе, был в Москве на коронации Николая II и в Лондоне на праздновании алмазного (60-тилетнего) юбилея королевы Виктории.

По мировоззрению он был откровенным империалистом, колониалистом и отчасти социальным дарвинистом. Он приветствовал успехи Американской империи и сочувствовал родственной Британской империи. Он был знаком и с Тедди Рузвельтом, когда тот ещё воевал против испанцев на Кубе, и с Уинстоном Черчиллем, когда тот был офицером и корреспондентом.

Дэвиc, ещё будучи юным журналистом, написал восторженное письмо Роберту Луису Стивенсону, на которое мэтр даже ответил. А когда Дэвиc был в Лондоне, он встречался с Киплингом. Так что его литературные пристрастия можно угадать. Он написал несколько популярных в то время приключенческих романов. Самым популярным был роман «Cолдаты yдачи», который занял третье место в списке американских бестселлеров 1897 года (на первом месте был роман Генрика Сенкевича «Камо грядеши»).

Если роман «Cолдаты yдачи» повествовал о вымышленном авантюристе и наёмнике, который попадает в гущу революционных событий в вымышленном латиноамериканском государстве, то документальная книга «Hастоящие cолдаты yдачи» (1906) рассказывает о настоящих авантюристах, кое-кто из которых захватывал власть в настоящих латиноамериканских государствах. Надо понимать, что книга эта — не историческая, а публицистическая и апологетическая, самыми яркими красками живописующая военные подвиги и безрассудные поступки. И одновременно автор выступает как последний романтик. Он может проникнуться трагической историей о самозванном князе мелкого острова, который был этого острова лишён и из-за этого покончил с собой. Наверное, единственный герой этой книги, который известен русскому читателю, — это Уинстон Черчилль, в то время далеко не премьер-министр и не Нобелевский лауреат, хотя уже член парламента и автор первых книг. Остальные герои теперь забыты.

Сам автор тоже забыт, он потерял популярность уже в 1910-е годы. Тем не менее, утверждается, что он повлиял на таких писателей, как Джек Лондон и Эрнест Хемингуэй. Сейчас исследователи обращаются к нему, чтобы найти истоки причин, по которым США вторгаются в Ирак и Афганистан, как когда-то, при Рузвельте вторгались на Кубу.

Естественный вопрос к переводчику: почему эта книга? Ответ: просто так. Переводчик хотел перевести что-нибудь не-художественное, увлекательное и ранее не переведённое на русский язык. И вот ему попался этот автор, в России никому не известный, и эта книга с увлекательными биографиями. А если уж есть перевод, то пусть он лежит не в столе, а на самом видном месте. Хотя не сказать, что переводчик слишком сопереживал героям книги. Читая её, он то и дело вспоминал роман одного из любимых авторов Дэвиca:

«Но страшнее всего были его рассказы. Ужасные рассказы о виселицах, о хождении по доске, о штормах и о Драй Тортугас, о разбойничьих гнездах и разбойничьих подвигах в Испанском море.

Судя по его рассказам, он провел всю свою жизнь среди самых отъявленных злодеев, какие только бывали на море. А брань, которая вылетала из его рта после каждого слова, пугала наших простодушных деревенских людей не меньше, чем преступления, о которых он говорил.

…посетители боялись его, но через день их снова тянуло к нему. В тихую, захолустную жизнь он внес какую-то приятную тревогу. Среди молодежи нашлись даже поклонники капитана, заявлявшие, что они восхищаются им. „Настоящий морской волк, насквозь просоленный морем!“ — восклицали они.

По их словам, именно такие люди, как наш капитан, сделали Англию грозой морей».

Помните ведь, каким ремеслом занимался описанный персонаж?

ПРИЛОЖЕНИЕ 1.

Письмо Р. Л. Стивенсона Дэвиcу

Что ж, благодарю вас за доброе, искреннее и естественное письмо. Действительно очень приятно, что все ваши друзья ценят мою работу и получают от неё что-то хорошее, и было очень мило с вашей стороны рассказать мне об этом. История о самоубийстве невероятно забавна, и вы может быть уверены, что ваше письмо сохранится. Если вы хотите сбежать от вашего нынешнего дела целым и невредимым, вы должны быть очень осторожны, и вам следует быть твёрдым. Быстро совершаемому труду журналиста, грубой обработке и готовым методам, к которым он приводит, вы должны противопоставить письмо с самой аккуратной медлительностью и видя перед собой самые высокие образцы. И когда я говорю «письмо»… о, поверьте мне, это переписывание того, что есть в моей голове. Если вы будете так поступать, то, надеюсь услышать о вас через некоторое время.
Прошу простить меня за эту проповедь.

Всегда ваш
Роберт Льюис Стивенсон.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2.

Мнения о Дэвиcе

У него было редкое дарование будоражить фразой воображение человека, описывая одной фразой картину, событие… катастрофу.
— Уинстон Черчилль, в кн.: «Р. Х. Д. Дань уважения Pичарду Xардингу Дэвиcу» (1917).

Те, кто его знал, намного больше интересовались не книгами, а им самим — благородным, романтичным, впечатлительным человеком, чей характер делал его заметной фигурой везде, где бы он ни бывал, а он бывал везде.
— Финли Питер Данн (1867—1936, американский писатель-юморист), в кн.: «Р. Х. Д. Дань уважения Pичарду Xардингу Дэвиcу» (1917).

Он был мальчиком из колледжа нашего возраста — и уже публиковал книги! Его внушительный внешний вид напоминал нам наших футбольных капитанов; мы знали его лицо, как лицо президента США, но мы, конечно, предпочитали Дэвиcа.
— Бут Таркингтон (1869—1946, американский романист и драматург), в кн.: «Р. Х. Д. Дань уважения Pичарду Xардингу Дэвиcу» (1917).

Свежий, живой, смелый, мужественный, он напоминал хорошо ухоженного авантюриста, который обедает в «Дельмонико» или в «Шерри» и уходит в три из-за новой революции на Гаити или войны в Греции и который возвращается через несколько месяцев, исхудавший и загоревший и раскланивается со всеми клубными окнами, мимо которых проходит.
— Ван Вик Брукс (1886—1963, американский литературовед), «Годы доверия» (1952).

Он был одним из тех притягательных типов, часто посредственных, которые устанавливают модель поведения для других, и идея о романисте в качестве военного корреспондента, которая так долго господствовала в американской литературе, безусловно, началась с него.
— Ван Вик Брукс (1886—1963, американский литературовед), «Годы доверия» (1952).

Способ участия в войне благонамеренного американского корреспондента можно было подглядеть у Pичарда Xардинга Дэвиcа, а потом повторить его утончённый стиль. Вам нужен почти такой же обширный гардероб, как какому-нибудь гастролирующему кумиру публики, чтобы можно было одеться и для дипломатического вечера в саду, и для того, чтобы залезть на холм и увидеть панораму битвы, которую вы потом опишите в величественной прозе.
— Ричард О’Коннор (1915—1975, американский писатель-биограф), «Джек Лондон» (1964).

Очаровательный мальчик Америки рубежа веков.
— Ричард О’Коннор, «Скандальный мистер Беннет» (1962).

Я ничего не знал о его сочинениях, но было ясно, что он был истинным порождением американского мускулистого христианства — здоровый, успешный и, по американским меркам, умный.
— Уильям Ротенштейн (1872—1945, английский художник), в кн.: Фэйрфакс Дауни (1893—1990, американский писатель и военный историк), «Pичард Xардинг Дэвиc и его время» (1933).

Люциус Л. Баттон, добрая душа, вытащил меня на этот приём, потому что хотел показать друга-писателя. Ты понимаешь, что я имею виду. Некоторым людям кажется, что от их друзей-писателей исходит какой-то свет, и им нравится их показывать. Меня так используют и обычно очень легко уговаривают. Ужасно мило быть выставленным, как чучело попугая. Говорят, Дэвиc этим наслаждается. Я в это верю. Он, по-моему, не умнее среднего бревна, и он может наслаждаться чем угодно.
— Стивен Крейн (1871—1900, американский писатель и журналист), письмо Нэлли Краус (1896)

«На самом деле, это просто безделушки, — спокойно ответил Чардинг-Дэвиc. — Я бы не надел их, но мой слуга настаивает, что это хороший тон. Мне дал их хан Тартарии, — продолжил он, слегка дотрагиваясь до никелированных пластинок, приколотых к его свитеру, — чтобы я оставил страну в двадцать четыре часа. А это значок Общества трезвости, к которому я принадлежу. Эту награду я получил от великого муфтия за выдающийся эгоизм в отсутствии врага, а этот значок Великой армии — от ростовщика за четыре доллара. У меня есть несколько медалей по плаванию — за плавание вокруг моста через Ниагару, а пять центов дал мне мистер Сейдж. В моей комнате есть несколько шкафов с другими медалями. Я думаю устроить выставку и приём, если только смогу раздобыть симпатичных девушек. И знаете, я уже нашёл кое-кого. Я два-три раза пересёк Африку, начал войну в Греции, чтобы обеспечить новостями нью-йоркские газеты и организовал восстание в Южной Америке, чтобы обанкротившиеся производители винтовок смогли избавиться от лишнего оружия».
— Фрэнк Норрис (1870—1902, американский писатель и журналист), «История Ван Баблза» — пародия на рассказы Дэвиcа и на него самого из книги «Извращённые истории» (1897).

Что за невыносимый хам этот P. X. Дэвиc!
— Теодор Рузвельт, письмо Джеймсу Брандеру Мэтьюсу (1852—1929, американский писатель и литературовед) (1896).

Он был самым лучшим американцем, и его сердце пылало против жестокости и несправедливости. Его сочинения – это учебник американизма, который сегодня должен внимательно прочитать весь наш народ.
— Теодор Рузвельт, в кн.: «Р. Х. Д. Дань уважения Pичарду Xардингу Дэвиcу» (1917).
До сих пор всё, что читал о Стругацких, распадалось на две части: банальности и глупости. Теперь коллекция глупостей пополнилась книгой Майи Каганской, вышедшей в крайне мною уважаемом издательстве "Salamandra P. V. V.".

Там есть целых две статьи о Стругацких под одним названием "Роковые яйца". Первая статья называется "Роковые яйца (Рассуждения о научной фантастике вообще и братьях Стругацких в частности)". Глупости начинаются с самого начала:

"В современной литературе есть жанр, который, будь моя воля, я бы охотно поставила вне закона: научная фантастика. ...По вкусу, цвету, запаху и назначению научная фантастика напоминает наркотик, каковым и является на самом деле".

А что тут возразишь? То же самое можно сказать о литературе вообще. Как сказал один врач в ЖЖ: "Вся жизнь состоит из зависимостей, и главное - выбрать те из них, что полезны". Или, по крайней мере, менее вредны. А читать литературу, или отдельно НФ, или даже фэнтезятину - намного менее вредно, чем нюхать клей "Момент".

Но вот самое интересное. При "анализе" "Жука в муравейнике" выясняется главная тайна XXII века: Лев Абалкин-то еврей! Почему? Аргументы: он взял фамилию матери (еврейство передаётся по материнской линии), другому персонажу он представляется под фамилией Дымок (намёк на дым концлагерей, не иначе), стилизованная буква Ж или японский иероглиф "сандзю" (намёк на... шестиконечную звезду) и даже "иссиня-чёрные" волосы (правда, у Абалкина они прямые, как у индейца, но мы же знаем, что чёрные волосы бывают только у евреев). Остальные подкидыши - тоже евреи. Корней Яшмаа - намёк на еврейскую молитву "Шма Израэль" и т. д. Заодно узнаём, что и мокрецы из "Гадких лебедей" - "внешне хлипкие, но душевно красивые евреи".

Вторая статья - "Роковые яйца, или О причинах упадка российской научной фантастики" - о романе "Волны гасят ветер". Там ещё проще: людены - юдены, вот и всё. Кто-то из люденов-юденов покидает Землю-Россию ради исторической родины - Космоса, а кто-то героически остаётся.

А в статье "Миф XXI века, или Россия во мгле" и Ефремову достаётся:

"Антропология и историософия Ефремова носят ярко выраженный характер манихейского расизма. Добро и Зло, определяющие, по его концепции, ход мировой истории, четко распределены по культурно-этническим регионам: греко-индийская ойкумена воплощает Добро ("Великая дуга", по терминологии писателя), а ближне- и дальневосточная (семитская и китайская) - Зло. Отсюда вытекают антииудаизм и антихристианство Ефремова, типологически совпадающие с протонацистской теософской гностикой".

Допустим, что это верно в отношении Ефремова, но это так же верно и в отношении Каганской. Она тоже манихейская расистка, для которой все люди делятся на хороших, но угнетаемых евреев и плохих фашистов.

Аннотация обещает "интеллектуальное мужество, блистательный стиль". Ну, да бойкий такой эссеистичный стилёк, очень много слов, много эмоций, много цитат, потому что "они образованность свою показать хочут". Но так могут писать очень многие ("Да, сэр, многие мужчины, многие женщины и многие дети" - цитата из Сэмюэля Джонсона, которую приводит Каганская по другому поводу. Из женщин сразу вспоминаются Татьяна Толстая и Авдотья Смирнова). А интеллектуальное мужество - это, видимо, способность сказать глупость, потом повторить эту глупость и ни разу не покраснеть.
"В Лондоне началась бесплатная раздача литературы. Таким образом, одно из ведущих изданий Великобритании пытается вернуть зависающим в Интернете читателям радость печатного слова" (ссылка).

Скоро бумбуки (неологизм Андрея Черткова) везде будут бесплатно раздавать, а не только в Англии.

***

В дополнение к предыдущему: в издательстве "Salamandra P.V.V." вышла новая книга (хотя некоторые глубоко религиозные бумагисты не считают продукцию этого издательства книгами с большой буквы К!): Франсис Карко, "От Монмартра до Латинского квартала".
Цитаты:

Верлибр этот подстрочник ненаписанных шедевров. (С. 342)

Война Эйзенштейна спросили: ваша воинская специальность? – Вероятно, движущаяся мишень (В. Кат., 285). (С. 346)

Дайджесты мировой литературы: их стали ругать раньше, чем издавать. «А вы читали мировую литературу – конечно, в натуральную величину, – но, вероятно, по большей части в переводах? А помните, Тарле сказал: читать Мопассана в переводах это все равно что читать «Евгения Онегина» в пересказе Скабичевского»? «А если вы дорожите испытанными трудностями – как же, я с таким трудом учился букве ять и читал Бальзака! – то Винокур говорил, что для такой тяжелой атлетики мозга гораздо лучше алеутский язык». (С. 351)

Иезуитов Екатерина II защищала от православной церкви: для Европы они были уже обскурантами, а для России еще просветителями. (С. 364)

«Левкий Жевержеев, который давал деньги футуристам на «Союз молодежи», был библиофил. Это особенная порода, вы ее не знаете. Был я у него, кончился деловой разговор, встали: «Сейчас я покажу вам мои книги». Отдергивает занавеску, там полки до потолка, книги – такие, что глаза разбегаются, и все в изумительных переплетах. Я, чтобы не ударить в грязь лицом, беру том «Полярной звезды», говорю: «Это здесь, кажется, был непереиздававшийся вариант такого-то стихотворения Баратынского?..»– и вдруг вижу, что том не разрезан, а на лице у Жевержеева брезгливейшее отвращение. «Почему?» – спрашиваю. «А я, молодой человек, книг принципиально! не! читаю!» – «Почему?» «Потому что книги от этого пор-тят-ся». (С. 389, "Воспоминания о Сергее Боброве")
(*Сергей Павлович Бобров - поэт-футурист, стиховед; Левкий Иванович Жевержеев - фабрикант, меценат, художник.)

Потомки Г. А. Дубровская учредила международный культурный центр «Первопечатник» – должен был называться «Федоровский центр», но оказалось, что когда по имени, то нужна бумага, что потомки Ивана Федорова не возражают. (С. 398)

Такое Была пародия Б. Аннибала на «Дали» Брюсова с примечаниями к каждому слову («Я чтил Христа, равно и Будду, и Маркс был так же мною чтим. Теперь стихи писать не буду, а только примечанья к ним. – Христос – основатель христианской религии; Будда – основатель буддийской религии; Маркс – известный петербургский издатель»). К строчкам «Вошел – и знаком Зодиака был каждый осенен мой шаг» было примечание: «Зодиак – такое слово». Это лучшее примечание, какое я знаю: комментарий так и должен сообщать читателю, что такие-то слова рассчитаны на понимание (такое-то), а такие-то на непонимание. (С. 409)
(*Б. Аннибал (Борис Алексеевич Масаинов) - писатель-фантаст, критик.)

Язык Н. Ав., когда к ней пристают цыганки, говорит им первые вспомнившиеся стихи Вергилия или Горация, и те с бранью отстают. От собственного языка они отшатываются еще скорее: А. А. Белецкий сказал мне, как ответить по-цыгански «пошел прочь», но я забыл. (С. 415)

***

Перечитал книгу.

Когда читал давно ещё отрывками в "НЛО", потом наконец полностью на бумаге, казалось, что гениальная книга. Сейчас что-то поменялось. Книга осталась гениальной, но мне, скажем, теперь почти не интересны стихи ни в каком виде, а от имён Ахматовой, Цветаевой, Пастернака, Хлебникова, Брюсова мне скучно. А у Гаспарова, понятно, о стихах много написано.

А второе - прихотливая композиция слишком прихотлива. Надо было доиграть до конца в энциклопедию, как Немиров в БТЭ. Все заметки расположить в одном разделе по алфавиту, а мемуарные очерки, интервью и пространную публицистику - в другом разделе или вообще в "Приложении".

Но всё равно отличная книга. Оригинальный жанр, автопортрет большого учёного и портрет эпох(и), много умных замечаний, над которыми можно поразмышлять. Такую книгу должен написать каждый думающий человек - не только учёный или писатель, - хотя бы потому что опыт такого человека всегда интересен и поучителен.

Скачать в fb2.
Всё забываю написать. Я тут редактировал одну запись и случайно её уничтожил. Из интересного там было две ссылки:
на интервью с Умберто Эко в "Викиновостях";
на книжку Агапова про истоки советско-израильской дружбы, которую он выложил в сеть.
177.76 КБ
Единственная фотография Чехова, сделанная на Сахалине; пикник японского консула. Взято с отличного сайта "Чеховский Сахалин".

Ещё там есть:
- новое, 2010 года издание "Острова Сахалин";
- комментарий к этому изданию в 848 страниц (в самом "Острове Сахалин" всего 352 страницы) (рецензия на книгу);
- материалы переписи, которую Чехов провёл на острове, переписав почти половину всех тогдашних жителей - 7445 из 16 тысяч. Эти материалы не вошли в 30-титомное ПСС и изданы только в 2005 году на Сахалине.
- книги, которые использовал Чехов при написании "Острова Сахалин". Можно смотреть на сайте, можно скачать в формате pdf.
Наши краеведы-просветители наконец-то выложили для всеобщего доступа мемуарный сборник "Очерки старой Тюмени" - хотя и в урезанном виде, edition for bydlo. Несколько цитат:

«Я встречал много рабочих, побывавших в Сибири и говорят, что там прожить можно куда лучше, а некоторые, смеясь, говорили, что там в Сибири на деревьях растут большие калачи из белой муки, которые мы ещё не попробовали, чем они пахнут» (Н. Захваткин)

«Советский человек имеет два имени два назначения гражданин и товарищь. Когда вы нарушаете общественный порядок и правила социалистического общежития вы сразу переводитесь морально в гражданина, а когда вы у общества на почете вы товарищь». (А. Иванов)

«г. Тюмень пересыльная всех неугодных царскому самодержавию людей. Город церквей кабаков и бардаков». (А. Иванов)

«Отец рассказал, что Тыранов часто посылал его к больным на дому поставить правильно диагноз болезни, а также проделать все лечебные процедуры. Прежде всего – пустить кровь из вены – удалить «дурные соки», дать слабительное – каломель и рвотное – ипекакуану. Такой шаблон был лечения всякого лихорадочного заболевания. Конечно, рвота, понос, потеря крови резко ослабляли больного и мешали его организму бороться с болезнью. […] «Хуже разбойников были мы, медики» – часто вспоминал отец. Недаром как огня боялось население больниц людей в белых халатах». (С. Карнацевич)

«Я помню его рассказы о силаче татарине из Ембаевских юрт по фамилии, кажется, Карамшаков. <…> Так вот, в Силкином логу, не доезжая до деревни Кулаково, разбойники остановили Карамшакова. Тогда он вылез из саней, подошёл к разбойникам (а их было несколько человек) и нагнулся, как бы доставая из-за голенища пимов бумажник с деньгами, т. к. обычно деньги прятали не в карманах брюк, а за голенище сапог или пимов. Но вместо бумажника он за ноги обхватил одного из напавших и начал им как палкой лупить остальных. Это вызвало панику. Разбойники бежали». (С. Карнацевич)

«Город Тюмень настолько утопал в грязи, особенно весной и во время дождей, осенью, что люди буквально тонули в грязи. У отца были для хождения по Тюмени во время грязи особые кожаные калоши высотой 12–15 см. Отец рассказывал, что был случай, когда пьяный, ехавший в телеге, упал на Царской улице в районе, где теперь больница для кожных и венерических больных, что не мог выбраться из вязкой глубокой грязи, его засосало и он погиб». (С. Карнацевич)

«В городе до 1919 г. была только одна автомашина легковая – у купца Колокольникова». (А. Улыбин)
Случайно обнаружено, что архив (неполный) литературно-краеведческих журналов "Лукич" и "Лукичок" выложен на сайте Централизованной городской библиотечной системы.

Правильное решение.
Какая любопытная книжка на сайте ИПОС СО РАН:

Молодежные сообщества и субкультуры Тюменской области / В.П. Клюева, О.Ю. Лобанова. – Тюмень: «РГ «21 век», ИД «Титул», 2009. – 70 с.
В справочнике рассказывается об основных молодежных сообществах и субкультурах, присутствующих в молодежном пространстве Тюменской области. Текст написан на основе полевых исследований, проведенных в Тюмени, Тобольске и Ишиме в 2008-2009 гг.
Рекомендуется для государственных и муниципальных служащих, педагогов и преподавателей вузов, работников правоохранительных органов, журналистов, представителей общественных организаций и всех тех, кто по роду своей деятельности занимается молодежными проблемами.

СОДЕРЖАНИЕ
Введение
Аниме
Веганы
Готы
Неформалы
Панки
Райтеры
Реконструкторы
Рокеры
Ролевики
Рэперы
Скинхеды
Стрэйтэйджеры
Флеш-моберы
Футбольные фанаты
Эмо
Краткий словарь наиболее употребляемых слов и понятий
Список Интернет-ресурсов и литературы
"Записи и выписки" Гаспарова лежат на Рутрекере, оказывается - формат pdf, 18 Mb. Ура! А вот пишут, что издание 2008 года вышло с какими-то странными изменениями. А это не ура.

Сразу цитата:

"Коммунизм. «Если бы граф Аракчеев продержался подольше, давно бы у нас на каждой версте стояло по фаланстеру, а шпицрутены бы сами отпали за ненадобностью» («Письма к тетеньке»)". С. 369.

[Дополнение. Старая раздача на Рутрекере удалена. Теперь новая: pdf, 8 Mb.]

Syndicate

RSS Atom

Custom Text

Лицензия Creative Commons