Уильям Генри Слиман, «Волки, воспитывавшие человеческих детей в своих логовах».

Статья британского офицера и чиновника, которая стала одним из источников для рассказов о Маугли.

Скачать.
Ещё перевод: Амброз Бирс, «Единственный Выживший» (читать, качать).

* * *

Американский писатель и журналист Амброз Бирс (1842 – 1913/1914?) не написал книгу мемуаров, но он публиковал в периодике очерки, посвящённые различным эпизодам из своей жизни. Одиннадцать таких очерков составили цикл «Куски автобиографии» (Bits of Autobiography), которые Бирс включил в первый том своего итогового собрания сочинений (1909). В большинстве из них рассказывается о гражданской войне, в других – о послевоенной работе в Алабаме, об экспедиции на Запад, о жизни в Англии.

Очерк «Единственный Выживший» посвящён нескольким эпизодам из жизни писателя и людям, которых ему довелось видеть. Впервые опубликован в газете «Оукленд дейли ивнинг трибьюн» (19 октября 1890), а затем в 1-м томе собрания сочинений в цикле «Куски автобиографии» (1909). Бирсоведы С. Т. Джоши и Дэвид Шульц называют очерк «эпитафией самому себе».

* * *

Итого переведены четыре «куска» из одиннадцати. И хватит.
Ещё перевод: Амброз Бирс, «Что я видел при Шайло» (читать, качать).

* * *

Американский писатель и журналист Амброз Бирс (1842 – 1913/1914?) не написал книгу мемуаров, но он публиковал в периодике очерки, посвящённые различным эпизодам из своей жизни. Одиннадцать таких очерков составили цикл «Куски автобиографии» (Bits of Autobiography), которые Бирс включил в первый том своего итогового собрания сочинений (1909). В большинстве из них рассказывается о гражданской войне, в других – о послевоенной работе в Алабаме, об экспедиции на Запад, о жизни в Англии.

Очерк «Что я видел при Шайло» посвящён одному из самых кровопролитных сражений Гражданской войны между Севером и Югом. Впервые опубликован в журнале «Лондон скетч бук» (май и апрель 1874), затем в журнале «Уосп» (23 и 30 декабря 1881), в газете «Сан-Франциско икземинер» (19 и 26 июля 1898) и в первом томе собрания сочинений (1909). По мнению бирсоведа Роя Морриса, это «возможно, лучшее сочинение Бирса».

«Самые храбрые солдаты в армии – это трусы. Они избегают смерти от руки неприятеля, но они, не дрогнув, принимают смерть от руки своих офицеров».

* * *

Ни Гугл, ни Яндекс ничего не показывают по словам бирсоведение, бирсовед, бирсоведы. Неужели нет таких слов? Что ж, теперь будут!
Ещё перевод: Амброз Бирс, «Мираж» (читать, качать).

* * *

Американский писатель и журналист Амброз Бирс (1842 – 1913/1914?) не написал книгу мемуаров, но он публиковал в периодике очерки, посвящённые различным эпизодам из своей жизни. Одиннадцать таких очерков составили цикл «Куски автобиографии» (Bits of Autobiography), которые Бирс включил в первый том своего итогового собрания сочинений (1909). В большинстве из них рассказывается о гражданской войне, в других – о послевоенной работе в Алабаме, об экспедиции на Запад, о жизни в Англии. Заключительный очерк «Единственный Выживший» представляет собой нечто вроде «эпитафии самому себе».

Очерк «Мираж» посвящён встречам с необыкновенным природным явлением – миражом (в основном, встречи относятся ко времени экспедиции по западным штатам). Впервые опубликован в газете «Сан-Франциско икземинер» (14 августа 1887), а затем в 1-м томе собрания сочинений в цикле «Куски автобиографии» (1909).

Продолжение сле…
Ещё перевод: Амброз Бирс, «Через равнины» (читать, качать).

* * *

Американский писатель и журналист Амброз Бирс (1842 – 1913/1914?) не написал книгу мемуаров, но он публиковал в периодике очерки, посвящённые различным эпизодам из своей жизни. Одиннадцать таких очерков составили цикл «Куски автобиографии» (Bits of Autobiography), которые Бирс включил в первый том своего итогового собрания сочинений (1909). В большинстве из них рассказывается о гражданской войне, в других – о послевоенной работе в Алабаме, об экспедиции на Запад, о жизни в Англии. Заключительный очерк «Единственный Выживший» представляет собой нечто вроде «эпитафии самому себе».

Очерк «Через равнины» посвящён экспедиции 1866 года по западным штатам. Впервые опубликован в газете «Оукленд дейли ивнинг трибьюн» (8 ноября 1890), а затем в 1-м томе собрания сочинений в цикле «Куски автобиографии» (1909).

Продолжение следует. Может быть.
Небольшой перевод: Уиллард Хантингтон Райт, "Жизнь Дикого Запада в фильмах" (читать, качать).

К 1922 году киновестерну было меньше двадцати лет, но он уже оброс разнообразными клише. Американский арт-критик Уиллард Хантингтон Райт (он же детективный писатель С. С. Вайн Дайн, известный "Двадцатью правилами для писания детективных романов") высмеял эти клише в статье, опубликованной в журнале "Фотоплей". Прошло много лет, и с некоторыми клише кинематограф успешно справился, но другие живут до сей поры - и не только в вестернах.

wild-west-films-caricature.jpg

Иллюстрации Ральфа Бартона.


Ещё перевод: Энн София Стивенс, «Малеска – индейская жена белого охотника» (читать, качать).

* * *

«Десятицентовый роман» (Dime Novel) – особое явление в американской массовой литературе второй половины XIX века. Эти дешёвые книжки в мягких обложках содержали увлекательные истории о реальных и вымышленных героях Дикого Запада, изобретателях, сыщиках и обыкновенных школьниках. Их читали и подростки, и солдаты на фронтах гражданской войны, и пожилые домохозяйки, а трудились для них тысячи авторов, ныне, в основном, забытых, а часто безымянных. Но автор первого «десятицентового романа» известен, и это была женщина.



Энн София Уинтерботем Стивенс (1810 или 1813 – 1886) – дочь владельца фабрики по производству шерсти и жена печатника – писала стихи, очерки, рассказы, романы с продолжениями, пособия по рукоделию, издавала и редактировала журналы. Современники признавали её «самым популярным из женских авторов» [Peterson, p. 235] и «одним из самых успешных журнальных писателей наших дней» [Hale, p. 797]. «Её недостатки принадлежат высокому таланту, если не гению», – писал не кто иной, как Эдгар Аллан По [Poe].

Но её амбиции не ограничивались литературой. Во время путешествия по Европе она встречалась с римским папой, турецким султаном, членами семьи Романовых [Stern, p. 41]. Один её родственник был сторонником авантюриста Уильяма Уокера, который пытался захватить власть в Никарагуа. Стивенс узнала от родственника о вторжении и тут же сообщила об этом президенту Бьюкенену, своему близкому другу [Ibid., p. 42]. Когда Виктор Гюго возмутился казнью аболициониста Джона Брауна, Стивенс ответила статьёй, в которой назвала казнь «неизбежной необходимостью» [Ibid., p. 49]. Незадолго до Гражданской войны Стивенс случайно узнала о заговоре южан с целью похитить или убить Линкольна. Она побывала в Белом доме, встретилась с секретарём президента, но к ней не отнеслись всерьёз. По словам секретаря, Линкольн, узнав о предупреждении, «спокойно ухмыльнулся» [Ibid., p. 49].

Стивенс умерла во время выхода своего 23-томного собрания сочинений, но лишь немногие её сочинения избежали забвения. Филолог Паола Джемм делит их на индейские и городские [Gemme, p. 53]:

«Её городские романы (novels) осуждают социальное неравенство и рекомендуют филантропические решения, которые, тем не менее, сохраняют социальную иерархию. Её индейские романы (romances) отражают расовые теории, которые оправдывают захват индейских территорий белыми колонистами. В то же время её сюжеты неизменно сосредотачиваются на сильных женских персонажах».

В романе «Мери Дервент: повесть о Вайомингской долине 1778 года» (1838)» главная героиня, белая женщина, благодаря своей решительности становится «королевой» индейского племени. Сюжет о белой предводительнице индейцев так привлекал Стивенс, что позднее она написала ещё три романа на эту тему [Ibid., p. 52].

Однако самый известный роман Стивенс «Малеска – индейская жена белого охотника» рассказывает о совсем другом типе женщины. У романа долгая история, которая растянулась на двадцать пять лет.

Первым вариантом был рассказ «Жокейская Кепка» (это название горы в штате Мэн), опубликованный в 1836 году в журнале «Портленд мэгэзин» (подробнее о рассказе: [From the Periodical Archives]). В основе лежало реальное историческое событие, произошедшее в 1725 году и известное как битва Лавуэлла. Тогда отряд колонистов попал в индейскую засаду, устроенную вождём Паугусом, и был полностью истреблён. О битве тут же сложили героическую балладу, а затем о ней писали Лонгфелло и Готорн. В рассказе Стивенс охотник Чёрч участвует в битве, убивает Паугуса и погибает. Трагичность ситуации в том, что Чёрч женат на Малеске – дочери Паугуса. Малеска остаётся одна с сыном.

Рассказ в переработанном виде стал первой главой романа «Малеска – индейская жена белого охотника», который впервые появился в популярном женском журнале «Ледис компаньон» в 1839 году в виде сериала в трёх частях. К тому времени Стивенс переехала из Портленда (Мэн) в Нью-Йорк. Место действия она перенесла в колонию Нью-Йорк, когда эта территория – бывшая Новая Голландия – уже перешла к англичанам, но голландские названия сохранялись. Эта местность знакома русскому читателю по хрестоматийному рассказу Вашингтона Ирвинга «Рип Ван Винкль», и начало романа отсылает к началу рассказа Ирвинга:

«Всякий, кому приходилось подниматься вверх по Гудзону, помнит, конечно, Каатскильские горы» («Рип Ван Винкль», пер. А. Бобовича);

«Путешественник, который, направляясь вверх по Гудзону, останавливался в Катскилле, вспомнит, что…» и т. д. («Малеска»).

В 1860 году братья-издатели Ирвин и Эрастус Бидл решили подзаработать на любви читателя к приключениям. Массовая литература в США уже процветала – альманахи, литературные газеты, наполненные романами Сильвестра Кобба-младшего, Неда Бантлайна и других, дешёвые книжки в мягких обложках выходили и раньше. Но новация братьев Бидл заключалась в том, что они начали издание постоянной серии и продавали книжки по твёрдой цене – десять центов.

Для первого выпуска им нужно было известное имя, и они заплатили Стивенс 250 долларов за разрешение переиздать роман [Stern, p. 45]. (Для сравнения: обычный гонорар «десятицентового» автора составлял 75-150 долларов, а, например, Майн Рид получал не менее 600 долларов [Johannsen. Chapter II].) Как утверждали издатели в предисловии, «Малеска» была выбрана за превосходные картины пограничной жизни и индейских приключений [Stern, p. 45]. Книжная версия отличалась от журнальной: Стивенс расширила сюжет, упростила пунктуацию, разделила роман на главы и добавила к ним стихотворные эпиграфы. При переработке не обошлось без ошибок, и кое-где два варианта противоречат друг другу.

«Книга для миллионов», «Лучшая история эпохи от звезды американских авторов» – так братья Бидл рекламировали свою новинку [Johannsen. Chapter VI]. Первый тираж составил 10 000 экземпляров, затем ещё 20 000, а совокупный тираж всех переизданий составил около 300 000 (или даже полмиллиона) экземпляров [Stern, p. 45]. Так родилась серия «Десятицентовый роман», которая сразу же стала предметом подражания для других издателей, и так родился феномен «десятицентового романа».


Обложки первых изданий: самое первое издание, без иллюстрации; раннее переиздание, с иллюстрацией; лондонское издание.

«Малеска» – типичный [Stern, p. 47] и не типичный [Salzman, p. 552, 554] «десятицентовый роман». С одной стороны, жизнь на фронтире, индейцы, бешеные страсти. С другой стороны, попытки психологизма, более строгая композиция, мрачная атмосфера, нравственные метания и отсутствие хеппи-энда. Это роман не приключений, а, скорее, злоключений. Уже под номером восемь в указанной серии вышел роман Эдварда Эллиса «Сет Джонс, или Пленники фронтира», который и стал чистым образчиком «дайм-новел» [Ibid., p. 554]. В центре его находится белый мужчина, настоящий непобедимый герой.

После долгого перерыва роман был переиздан в 1929 году. Рецензенты разливались в похвалах: «веха на дороге американской литературы» [Keller, p. 24]; «небольшая книга в оранжевой обложке, которой суждено было оказать самое важное влияние на читательские привычки своего поколения» [This Dime Novel Set Fashion…, p. 15]. Это была не просто ностальгия по старому доброму времени. Примерно тогда же произошёл пересмотр отношения к «дайм-новел» вообще, и теперь в нём увидели не просто чтиво для «быдла», а важное социальное явление.

«Малеска» стала американским документом», – утверждает историк Маделейн Стерн, автор книги «Мы, женщины» (1963) [Stern, p. 53]. Для современных исследователей этот документ служит поводом для рассуждений на расовые, гендерные, классовые, религиозные и прочие темы, столь волнующие американское общество [Cho; Frey; Gemme; Stern].

–––

Список литературы

Cho Yu-Fang. A Romance of (Miscege)Nations: Ann Sophia Stephens' Malaeska: The Indian Wife of the White Hunter (1839, 1860) // Arizona Quarterly. 2007. Vol. 63. P. 1-25.
Frey Charles H. For(e)knowledge of Youth: Malaeska: The Indian Wife of the White Hunter // The ALAN Review. Vol. 28. P. 19-24.
From the Periodical Archives: Ann S. Stephens's "The Jockey Cap" – The First Version of "Malaeska" // American Periodicals. 2008. Vol. 18. P. 101-128.
Gemme Paola. Ann Sophia Winterbotham Stephens (1810-1886) // Legacy. 1995. Vol. 12. P. 47-55.
Hale Sara Josepha. Woman's Record, or Sketches of All Distinquished Women from the Creation to A. D. 1854. New York: Harper, 1855.
Johannsen Albert. Chapter II. Authors, Artists, and Readers // Johannsen Albert. The House of Beadle and Adams and its Dime and Nickel Novels. http://www.ulib.niu.edu/badndp/chap2.html
Johannsen Albert. Chapter VI. The Year 1860 // Johannsen Albert. The House of Beadle and Adams and its Dime and Nickel Novels. http://www.ulib.niu.edu/badndp/chap6.html
Johannsen Albert. Stephens, Ann S. // Johannsen Albert. The House of Beadle and Adams and its Dime and Nickel Novels. http://www.ulib.niu.edu/badndp/stephens_ann.html
Keller Allan H. An Echo from a Giddy Past // The Brooklyn Daily Eagle. 18 Dec. 1929. P. 24.
Peterson Charles J. Mrs. Ann S. Stephens // Graham's Magazine. 1844. Vol. 25. P. 234-236.
Poe Edgar Allan. The Literati of New York City – No. III. http://www.eapoe.org/works/misc/litratb3.htm
Salzman Jack. Literature for the Populace // The Columbia Literary History of the United States. New York: Columbia University Press. 2013. P. 549-567.
Stern Madeleine. We the Women: Career Firsts of Nineteenth-Century America. Lincoln: University of Nebraska Press, 1994.
This Dime Novel Set Fashion, and It's Being Reprinted // Chicago Tribune. 23 Nov. 1929. P. 15.
"Скопируй меня" - анимационный веб-сериал, посвящённый развенчанию мифов об онлайн-копировании. Первые две серии - с русскими субтитрами. / Copy-me is an animated web series, dedicated to debunking the myths of online copying.



Ещё перевод: Сильванус Кобб-младший, «Московский оружейник» (читать, качать).

gunmaker-cover.jpg

Сильванус Кобб-младший (1823-1887) был одним из популярнейших американских писателей своего времени, а историк Дэниел Бурстин называет его «отцом массовой американской художественной литературы». Первый из девяти детей массачусетского священника, мальчиком он изучил ремесло печатника, в молодости служил на флоте, затем работал журналистом, участвовал в антиалкогольном и антирабовладельческом движениях, был членом масонской организации. Действия его приключенческих романов разворачиваются в колониальной и постколониальной Америке, в Англии, Франции, Германии, Италии, Испании, Греции, Мексике, на суше и на море.

В основном, он публиковался в газетах и дольше всего в «Нью-Йорк леджер», принадлежавшей гениальному газетному дельцу Роберту Боннеру. Высокими гонорарами Боннер привлекал к сотрудничеству таких мэтров, как Гарриет Бичер-Стоу, Генри Лонгфелло, Альфред Теннисон, Чарльз Диккенс, но основными поставщиками чтива, были конечно, совсем другие авторы. Среди них был и Кобб-младший, который написал для «Леджер» 130 романов с продолжениями, около тысячи рассказов и больше двух тысяч мелких заметок, а его постоянное жалованье равнялось жалованью сенатора.

Дебютом Кобба в «Леджер» стал роман «Московский оружейник», напечатанный в марте 1856 года. Роман повысил тираж газеты и прославил автора. «Кобб, как лорд Байрон, однажды утром проснулся и понял, что его перо сделало его знаменитым», – простодушно замечает дочь писателя в биографии своего отца. В том же году «Московский оружейник» был поставлен на нью-йоркской сцене. Автор присутствовал на премьере, и ему особенно понравилось, что в спектакле сохранены его диалоги. Роман был ещё дважды напечатан в «Леджер» и множество раз перепечатан в других американских, а также английских, канадских и австралийских изданиях. Книжное издание вышло только после смерти автора, в 1888 году. Кобб признавался, что у него были истории и получше, но ни одна не принесла ему столько популярности, а читателям – столько удовольствия.

В этом романе «плаща и шпаги» автор повествует о России времён Петра I. Главный герой, оружейный мастер Рюрик Невель влюблён в графиню Розалинду Валдай, но на его пути встаёт коварный Ольга (!), герцог Тульский… Другие персонажи с простыми русскими именами: граф Конрад Дамонов, лейтенант Аларих Орша, хирург Копани, священник Савотано. Рюрик переживает разные приключения, но благодаря смелости, силе, природному благородству и волшебным помощникам преодолевает все неприятности. И опять наша волшебная сказка заканчивается свадьбой!

На страницах романа появляется и сам Пётр. Он изображён в апологетическом духе, примерно так же, как у русских писателей николаевской эпохи: великий реформатор, справедливый судья, для которого важнее личные качества, а не титул. Склонность к некоторым экстравагантным поступкам тоже присутствует (здесь вспоминается повесть Петра Фурмана «Саардамский плотник»).

Почему Кобб выбрал Россию в качестве места действия, мы точно сказать не можем. Вероятно, потому, что в начале 1856 года эта страна была у всех на слуху из-за Крымской войны. Писать достоверный исторический роман Кобб, разумеется, не собирался, и каждую страницу украшают ошибки, анахронизмы и заросли развесистой клюквы. Впрочем, русские люди показаны не как варвары, а как обычные европейцы с обычными европейскими нравами, только зима у них снежная и холодная.
Новый перевод: Чарльз Сиринго, «Два злобных изма: пинкертонизм и анархизм» (читать и скачать).



***

Чарльз Анджело Сиринго (7 февраля 1855 – 18 октября 1928) родился в Техасе в семье итальянца и ирландки. С одиннадцати лет он работал ковбоем и гонял скот по тропе Чизхолма в Канзас. Он встречал Уайетта Эрпа, Билли Кида и Пэта Гэррета. В 1884 году Сиринго женился, бросил ковбойское ремесло и поселился в Колдуэлле (Канзас), где открыл табачный магазин. Тогда же он написал книгу «Техасский ковбой» (1885). Она была очень успешна и стала первой настоящей автобиографией ковбоя. Актёр Уилл Роджерс, который родился и вырос на ранчо, назвал книгу Сиринго «ковбойской Библией».

В 1886 году Сиринго переехал в Чикаго. Здесь он стал свидетелем бунта на Хеймаркете, когда демонстрация рабочих закончилась взрывом и погибло несколько полицейских. Взрыв был провокацией против рабочих, но Сиринго об этом не знал. После бунта на Хеймаркете он решил помочь с уничтожением анархизма. Для этого он устроился в Национальное детективное агентство Пинкертона. Двадцать два года в агентстве были насыщены приключениями, часто опасными для жизни. Сиринго много работал под прикрытием, и ему приходилось выдавать себя за преступника, бродягу, шахтёра и, конечно, ковбоя. Он объездил весь континент – от Аляски до Мексики. Четыре года он выслеживал Дикую банду Бутча Кэссиди, пока главари банды не скрылись в Боливии. Большую часть времени Сиринго работал в денверской конторе агентства, и его коллегой был печально известный Том Хорн, позднее повешенный за убийство. Сам Сиринго, хотя прекрасно управлялся с кольтом 45-го калибра, не убил ни одного человека.

Сиринго уволился в 1907 году, а в 1910 году написал книгу «Ковбой-детектив Пинкертона». Агентство Пинкертона подало в суд, и суд запретил выпускать книгу. Только убрав имя Пинкертона из книги, Сиринго смог издать её в 1912 году под названием «Ковбой-детектив. Подлинная история о двадцати двух годах в известном на весь мир детективном агентстве». Пинкертоны стали Дикенсонами, а также были изменены имена других персонажей. На этом Сиринго не успокоился и написал более жёсткую книгу «Два злобных изма: пинкертонизм и анархизм» (1915). Он сократил детали многих дел и сосредоточился на разоблачении незаконных методов агентства: он рассказал об обмане клиентов, о мошенничестве на выборах, об избиении невинных людей, о роли агентства в кровавой войне в округе Джонсон. И эта книга была запрещена.

Сиринго разочаровался в писательстве и в 1916 году вступил в нью-мексиканские рейнджеры. Через два года проблемы со здоровьем и с деньгами заставили его переехать в Лос-Анджелес, где жили его дети. Здесь он познакомился с Уиллом Роджерсом и звездой вестернов Уильямом Хартом. Сиринго написал ещё три книги: «Ковбой Одинокой Звезды» (1919; вторая версия «Техасского ковбоя»), «История Билли Кида» (1920) и, наконец, «Лассо и шпора» (1927) – третья и снова неудачная попытка расправиться с Пинкертонами.

Сиринго не был так известен, как другие герои Дикого Запада. Но его книги и сейчас представляют интерес как честные отчёты о жизни ковбоев и сыщиков в эпоху американского «позолоченного века».
Перевёл ещё одну книгу Эдварда Эллиса "Сет Джонс, или Пленники фронтира" (читать и скачать).

Книга была издана восьмым номером в серии "Десятицентовый роман" (от названия этой серии и пошло название самого явления). Издательство "Бидл" устроило для неё особую рекламную кампанию. 29 сентября 1860 года на рекламных страницах нью-йоркских газет появилось необычное объявление со словами: "Кто такой Сет Джонс?".

1 октября там же появилось другое объявление: "Сет Джонс из Нью-Гэмпшира. Сет Джонс понимает краснокожих. Сет Джонс отвечает на вопросы. Сет Джонс идёт по следу. Сет Джонс делает хорошее жаркое. Сет Джонс пишет письмо. Сет Джонс не одобряет франтовства. Сет Джонс в своей стихии. Сет Джонс наблюдает. Сет Джонс не может выразить себя".

Наконец, объявление 2 октября гласило: ""Сет Джонс, или Пленники фронтира". Покупайте во всех магазинах".

Кампания окупила себя. Роман стал бестселлером, было продано, по разным данным, 40 000 или 60 000 экземпляров. Даже критики похвалили роман за разнообразие и подлинность персонажей. Для Эллиса это был первый успех, и он заключил контракт с издательством "Бидл".

Действие романа происходит в середине 1780-х годов, после Войны за независимость. Главный герой, охотник Сет Джонс списан с Натти Бампо - Кожаного Чулка, а сюжет напоминает сюжет "Последнего из могикан". Индейцы похищают дочь поселенца, и Сет решает её спасти, что ему удаётся после множества приключений. В финале читателей ждёт неожиданный пуант, связанный с личностью главного героя. Как во всякой волшебной сказке, заканчивается всё свадьбой.
После некоторого перерыва продолжаем наши дилетантско-переводческие опыты: Эдвард Сильвестр Эллис, "Паровой человек в прериях" (читать и качать на моём сайте).

Школьный учитель Эдвард Эллис был автором около 500 разных книг под разными псевдонимами. Среди них приключенческие романы, биографии, учебники. Он написал один из самых первых "десятицентовых романов" "Сет Джонс, или Пленники фронтира" (1860) и стоял у истоков этого явления американской литературы.

В "Паровом человеке..." (1868) Эллис объединил вестерн и научную фантастику: изобретатель, мальчик-горбун создаёт человекоподобную паровую машину и путешествует по прериям. Он участвует в добыче золота и сражается с индейцами, которые, по традиции "десятицентовых романов", показаны как безликая масса чудовищ, подобно зомби из голливудских фильмов. Как написано в "Энциклопедии НФ" Клюта и Николса, Эллис "использовал парового человека без вдохновения, он не осознал потенциала этого устройства". После "Парового человека..." появился целый ряд книг об изобретателях и фантастических изобретениях. Всё тот же Клют предложил выделить их в особый поджанр - эдисонаду. К перечню (под)жанров любой читатель, конечно, добавит ещё один: стимпанк.
Перевёл ещё один роман Неда Бантлайна "Последняя тропа Дикого Билла" (можно читать и качать на моём сайте).

Роман покороче и, кажется, поинтереснее, чем "Буффало Билл и его приключения на Западе". Здесь персонажи не такие чёрно-белые, и даже не очень понятно, кто из них хороший, а кто - плохой. Открывая роман с таким названием, читатель ожидает узнать о героических подвигах знаменитого Дикого Билла. Но Дикий Билл здесь совсем не рыцарь Запада. Он пьёт и играет до потери рассудка, он бросается на людей без всякого повода, он падает в обморок от страха, он - что совсем невероятно! - поднимает руку на женщину. Но уже немолодой Дикий Билл, которого гнетут призраки прошлого, который не в силах справиться со своими страстями, всё-таки вызывает сочувствие автора. Так что он хоть и не вполне положительный герой, но и злодеем назвать его нельзя. Нельзя назвать злодеями и его врагов, которые тоже не лишены благородства. Роман не такой аморфный, как "Буффало Билл...", здесь есть жёсткий сюжет, а не просто механическое соединение эпизодов, а финальные перипетии довольно неожиданны.
Перевёл несколько писем американской миссионерки Нарциссы Уитмен (можно прочитать и скачать на моём сайте).

***

Среди выдающихся женщин Дикого Запада - проституток, судей, борцов с алкоголем - Нарцисса Прентис Уитмен (1808-1847) занимает особое место, потому что она проложила дорогу всем остальным. Она была одной из двух первых белых женщин, которые жили к западу от Скалистых гор. Молодую женщину позвал в дорогу миссионерский долг. Поскольку одну её бы никто не отпустил, она ради этого вышла замуж за доктора Маркуса Уитмена и в 1836 году отправилась в Орегон. Тогда это была огромная ничейная территория, на которую претендовали и США, и Великобритания (теперь она разделена на американские штаты Орегон, Вашингтон и Айдахо и канадскую провинцию Британская Колумбия). Одиннадцать лет Нарцисса прожила в Орегоне и за всё это время написала родным более ста писем, которые составили своеобразный дневник. В них отразилось и тяжёлое полугодовое путешествие, и жизнь в условиях фронтира, и отношения с индейцами, и семейные радости и горести. Дочь Нарциссы была первым белым ребёнком, который родился в Орегоне, но девочка утонула, не дожив до трёх лет.

Нарцисса, как сказано выше, была одной из двух. Второй была Элайза Харт Сполдинг - такая же самоотверженная миссионерка. Но Нарцисса стала намного известнее благодаря трагической кончине. В 1847 году разразилась эпидемия кори, от которой больше пострадали индейцы, чем белые. Индейцы обвинили в болезни белых, и в ноябре вождь Тилукаикт напал на миссию. Индейцы убили Нарциссу, её мужа и ещё 11 человек. Когда через несколько лет Тилукаикта поймали, перед повешением он сказал: "Разве ваши миссионеры не учили, что Иисус умер, чтобы спасти свой народ? А мы умираем, чтобы спасти свой".
Дата, разумеется, условная. Но именно этим числом - 26-м декабря 1913 года - датируется последнее письмо Амброза Бирса. Он отправил его из мексиканского города Чихуахуа и сообщил, что завтра поедет в Охинагу, где революционный генерал Панчо Вилья сражался с правительственными войсками. Адресатом письма была Кэрри Кристиансен - женщина, с которой у Бирса были многолетние и неоднозначные отношения (официально она была его секретарём).

И по такому случаю я решил всё-таки выложить все переведённые главы из книги Уолтера Нила "Жизнь Амброза Бирса" (можно прочитать и скачать на моём сайте). 18 глав из 26-ти, но по объёму это меньшая половина книги. Как я уже писал, несмотря на название, это не биография. Это запись разговоров с Бирсом. В переведённых главах Бирс рассуждает о политике, религии, браке, Гражданской войне в США и о мн. др. До глав с рассуждениями о литературе я так и не дошёл. Может, к 100-летию со дня исчезновения дойду, пока не знаю.

***


Клип на песню "Unloveable" английской группы "Babybird". Песня так себе, а клип - отличная экранизация "Случая на мосту через Совиный ручей". Режиссёр - Джонни Депп.
Перевёл приключенческий роман – даже местами вестерн – Неда Бантлайна «Буффало Билл и его приключения на Западе» (можно прочитать и скачать на моём сайте). Далее следует небольшой очерк об авторе и романе.

***

В конце лета 1869 года известный писатель Нед Бантайн (настоящее имя - Эдвард Зэйн Кэррол Джадсон) приехал из Нью-Йорка в Небраску. У него было две цели. Он хотел прочитать лекцию о вреде алкоголя и встретиться с участниками битвы на Саммит-Спрингс. 11 июня американские войска генерала Карра разгромили шайеннских псов-воинов, которыми руководил вождь Высокий Бизон. Вождь погиб в этой схватке, а убил его майор Фрэнк Норт, командир скаутов-пауни. Бантлайн решил познакомиться с Нортом. Норт же познакомил его с другим скаутом – голубоглазым блондином Уильямом Коди, ветераном Гражданской войны и войн с индейцами. При встрече Коди увидел на груди Бантлайна штук двадцать золотых медалей и значков разных обществ и сказал: «Он будет неплохой целью для стрелка, но он выглядит как солдат». Бантлайн несколько дней провёл с Коди на равнинах Небраски, а затем вернулся в Нью-Йорк.

В декабре журнал «Нью-Йорк уикли» начал публикацию приключенческого романа Бантлайна «Буффало Билл – король людей границы» (в 1886 году роман был переиздан под названием «Буффало Билл и его приключения на Западе). Бантлайн потом утверждал, что он придумал для Коди отличное прозвище в духе Запада – Буффало Билл. Но под таким прозвищем Коди упоминался в газетах ещё до выхода романа. Тем не менее, для широкой публики Буффало Билла открыл именно Бантлайн. Билл стал знаменит на всю Америку. Он был так благодарен Бантлайну, что сначала хотел назвать сына, который родился в 1870 году, Джадсоном.

Жизнь самого Бантлайна тоже могла бы стать основой для романа. Авантюрист, моряк, дуэлянт, журналист, многожёнец, он служил на флоте, воевал с индейцами-семинолами, пытался издавать журнал, убил человека на дуэли, за что его чуть не линчевали, сидел в тюрьме за подстрекательство к бунту в Нью-Йорке. Он любил приложиться к бутылке, что не мешало ему читать лекции о вреде алкоголя. Его ранние романы о морских приключениях были очень популярны. Когда Том Сойер в книге Марка Твена мечтает стать пиратом, он называет себя «Чёрный мститель испанских морей». Такой странный титул – не что иное, как название одного из романов Бантлайна. Кроме «Чёрного мстителя», был и «Красный мститель», а также «Король морей», «Королева морей» и так далее. Особняком стоит роман «Тайны и несчастья Нью-Йорка», написанный в подражание «Парижским тайнам» Эжена Сю.

В Буффало Билле Бантлайн увидел золотую жилу. В 1872 году он написал пьесу «Скауты прерий», а для исполнения главных ролей пригласил Буффало Билла и его друга – ветерана Гражданской войны, ковбоя, охотника Джона Омохундро по прозвищу Техас Джек. Билл и Техас Джек играли в спектакле самих себя. Бантлайн сыграл злодея, которого убили во втором акте, и одна газета выразила сожаление, что не в первом. В спектакле участвовала известная итальянская танцовщица и балерина Джузеппина Морлакки. Когда-то она приехала на гастроли в США, привезя сюда поразивший всех танец канкан, да так здесь и осталась. Джузеппина играла индейскую девушку по имени Голубиные Глазки. «Прекрасная индианка с итальянским акцентом», как назвал её героиню один рецензент. Премьера прошла в чикагском «Амфитеатре» с большим успехом, и удивительная антреприза отправилась на гастроли.

Уже в следующем сезоне актёры покинули Бантлайна. Буффало Билл и Техас Джек пригласили ещё одного героя Запада, самого известного из всех – Дикого Билла Хикока. Вместе они создали спектакль «Скауты равнин». Дикому Биллу быстро надоели театральные условности. «Когда я выхожу на сцену с виски, то любому идиоту понятно, что это холодный чай», – возмущался он. Он уехал на Запад и скоро получил пулю в затылок от давнего врага. Техас Джек и Джузеппина поженились и занялись своими делами.

Буффало Билл вскоре создал своё «Шоу Дикого Запада» и с успехом гастролировал по Америке и Европе. В Англии он выступал перед королевой Викторией. В своих представлениях он следом за Бантлайном продолжил романтизировать и героизировать завоевание Запада.

Бантлайн был не в обиде на бросивших его скаутов. Он продолжал клепать свои «десятицентовые романы» – про Буффало Билла, про Техаса Джека, про Дикого Билла, про Капитана Джека Кроуфорда, про Калифорнию Джо. Точное число выпущенных им книг не поддаётся подсчёту, речь идёт о нескольких сотнях названий. В конце жизни Бантлайн писал:

«Я понял, что для того, чтобы зарабатывать на жизнь, я должен писать макулатуру для толпы. Тот, кто хочет писать для нескольких критиков, будет голодать, если не найдёт других способов к существованию».

Это честная позиция, и встречается она не так редко. Цена за это – слава при жизни и забвение после смерти. Сегодня Бантлайн прочно забыт. Русский читатель может узнать о нём разве что из упомянутых «Приключений Тома Сойера», если переводчик потрудится сделать примечание.

***

Несмотря на название, в романе «Буффало Билл и его приключения на Западе» два равноправных героя – Буффало Билл и его друг Дикий Билл. События их жизни автором перевраны с какой-то обезоруживающей наглостью. Тот баснословный вариант жизни Дикого Билла, который предлагает Бантлайн, не соответствует даже выдумкам из статьи Джорджа Уорда Николса. Впрочем, описание Дикого Билла, его неправильная фамилия – Хичкок вместо Хикок – и его главные враги наверняка взяты из статьи Николса.

Роман о Буффало Билле – это чистейшая коммерческая залепуха ценой ровно в десять центов во всех смыслах. Автор механически нанизывает приключенческие эпизоды, которые полны кровавыми, иногда натуралистичными убийствами, и разбавляет их домашними и любовными сценами, которые написаны в самых сентиментальных тонах. Автор настолько пренебрежительно относится к читателю, что может запросто повторить какой-то приём или сюжетный ход. Например, несколько раз повторяются похищения невинных девиц, причём одну из них похищают целых три раза. Читатель обязательно обратит внимание на «рифму» с подглядыванием в окно во 3-й и 31-й главах. Вашего покорного слугу она заставила упасть под стол от смеха.

Как во всякой макулатурной литературе, персонажи чётко делятся на плохих и хороших. К какому разряду относится тот или иной персонаж, становится ясно сразу, как только он появляется. Впрочем, хорошие герои иногда напоминают не рыцарей из классических вестернов Джона Форда, а амбивалентных персонажей из вестернов Энтони Манна, Серджио Леоне и Сэма Пекинпа. Но это происходит не из-за того, что автор сознательно хочет придать персонажу психологической глубины, а из-за того, что у автора такие представления о рыцарстве.

К примеру, герой уничтожает десятки, если не сотни врагов, но, как урка в очерках Варлама Шаламова, с обожанием и придыханием говорит о «дорогой матери». Условный христианин, он не знает милосердия и готов живьём сжечь врага, что подаётся как добродетель. Когда то же самое хочет сделать индеец, то это подаётся как черта, присущая свирепому дикарю. Индейцы у Бантлайна поголовно враги. Этому есть объяснение: как раз в то время Америка стремительно раширялась на запад, и никакому хорошему Чингачгуку места на равнинах не оставалось. Говоря языком марксистов, Бантлайн выражал интересы своего класса и оправдывал колониальную экспансию. Поскольку действие происходит во время Гражданской войны, все враги, в том числе индейцы, на стороне Юга, но тут есть двойственность. Сначала враги-южане – это дьяволы в человеческом обличии. Один коварно убивает отца главного героя, второй предаёт главного героя и похищает его сестру (как уже сказано, трижды), третий сжигает мирный город. В последней трети романа автор как будто одумывается и вводит пару южан, которые не перестают быть врагами, но имеют и некоторые благородные черты.

Один американский профессор в XIX веке возмущался:

«Из-за тех, кто неумело подражал Куперу, сегодня мы смотрим на его индейцев сквозь дымку предубеждения. «Последний из могикан» пострадал, деградировав до «десятицентовых романов», написанных теми, кто лучше разбирается в Пяти углах, чем в Пяти нациях (То есть в трущобах Нью-Йорка, чем в индейцах. – Д. З.). Купер родил Майн Рида, Майн Рид родил Неда Бантлайна c «Буффало Биллом и первым скальпом для Кастера» и тому подобную мерзость».

В этом есть резон. Купер писал американский эпос и утопию естественной жизни, «жизни в лесу», а в романе «Буффало Билл и его приключения на Западе» вместо этого – ура-патриотический пафос и ставшие банальностью «дикие горы» и «бескрайние равнины».

Так чем же тогда интересен Бантлайн? На роль отцов-основателей вестерна претендуют несколько авторов, и Бантлайн заслуживает хотя бы звания «одного из». По утверждению современного исследователя, Бантлайн «создал Запад, которого не было», и его можно поставить в один ряд с такими творцами литературных мифов, как Дюма, Мэри Шелли, Конан Дойль, Брэм Стокер, Э. Р. Берроуз, Хэммет, Лавкрафт, Толкиен, Говард и Флеминг. Именно в плавильном котле «десятицентовых романов» создавались каноны нового жанра, который получит высшее воплощение в кинематографе – от Джона Форда до Серджио Леоне, Сэма Пекинпа, Роберта Олтмена, Клинта Иствуда. Бантлайн и его коллеги по «десятицентовому» цеху интересны как вонючее болото, где бьёт родник, который далеко-далеко превращается в широкую, прекрасную, полноводную реку.

[Примечание. В одном современном издании утверждается, что «Буффало Билл и его приключения на Западе» – это четвёртый роман Бантлайна о Буффало Билле. Тем не менее, в библиографии, которую включена в книгу Джея Монагана о писателе, «Буффало Билл и его приключения на Западе» называются переизданием «Буффало Билла – короля людей границы». Здесь есть некоторая загадка, которую мы не в силах разрешить.]

***

Ранее на ту же тему:
статья о фронтире Ф. Дж. Тёрнера;
(авто)биография Дэниела Буна;
статья о Диком Билле Хикоке.
Перевёл статью Джорджа Уорда Николса "Дикий Билл" (читать и качать на моём сайте). Статья вышла в журнале "Харперс нью мансли" в феврале 1867 года. Это была самая первая статья о Джеймсе Батлере Хикоке (он же Дикий Билл), и с неё началась слава этого ганфайтера.

Ранее на ту же тему:
статья о фронтире Ф. Дж. Тёрнера;
(авто)биография Дэниела Буна.
В дополнение к статье Ф. Дж. Тёрнера перевёл «Приключения полковника Дэниела Буна» – первую биографию легендарного фронтирсмена (читать и качать на моём сайте). Дэниел Бун (1734-1820), по определению Тёрнера, был «великим первопроходцем, который соединял в себе занятия охотника, торговца, скотовода, фермера и землемера». Тёрнер забыл ещё одну ипостась – солдат, ведь Бун был участником Войны за независимость и сражался с индейцами.

Я сказал «биография», но она написана в виде автобиографии. Впервые она была опубликована в качестве приложения к книге Джона Филсона «Открытие, заселение и нынешнее состояние Кентукки» (1784). Вот что пишет об этой истории один из поздних исследователей [John Edwin Bakeless. Daniel Boone, Master of the Wilderness. University of Nebraska Press, 1989. P. 394-395.]:

«Провинциальный школьный учитель Джон Филсон, долго беседуя с Буном, получил о нём много информации. Он писал от первого лица, как будто это было сочинение самого Буна. Если сравнить высокопарный, псевдо-джонсоновский стиль Филсона с резким, простым, энергичным языком малограмотных, но едких писем и официальных отчётов Дэниела, то богоугодный обман сразу раскроется.

Тем не менее, Бун не возражал своему литературному негру. Он был очарован. Как и другие герои-первопроходцы, он чувствовал наивную радость от того, что про него написали книгу, тем более таким сложным языком. Ведь это была литература, это была настоящая книга – почти такая же хорошая, как «Путешествия Гулливера», которые он всегда носил с собой в глуши.

<…>

Бун даже хвалил случайному гостю в Миссури её биографическую точность и говорил так, словно он сам написал её. Он любил читать её вслух.

«Всё правда! Каждое слово – правда! – с восхищением восклицал он. – В ней нет ни капли лжи!»

На самом деле, лжи в ней предостаточно. Филсон смешивает даты, представляет примерные оценки численности индейских сил, сделанные Буном, так, словно это были точные подсчёты, путает описываемые происшествия. Его ошибки можно легко показать с помощью документов тех лет и воспоминаний современников».

Переведённая на французский (1785) и немецкий (1790) языки, переизданная в Лондоне (1793), книга Филсона прославила Буна. Дж. Г. Байрон в поэме «Дон Жуан» (1818-1824) посвятил Буну несколько проникновенных строф, назвав его «счастливейшим из смертных». Его приключения стали основой для приключений Кожаного Чулка, само имя которого – Натаниэль Бампо – напоминает о Буне. Но влияние Буна не ограничивалось романтиками XIX века. Процитируем напоследок ещё одного автора [Michael A. Lofaro. Tracking Daniel Boone: The Changing Frontier in American Life. / Appalachia Inside Out. Vol. 1. University of Tennessee Press, 1995. P. 43.]:

«Бун является прототипом героя фронтира. Его жизнь стала образцом поведения, который с определёнными вариациями повторили три главных героя западного фронтира XIX века: Дэви Крокет, Кит Карсон (дальний родственник Буна) и Буффало Билл Коди. После того, как материальный фронтир на рубеже XIX-XX веков был освоен, вымысел стал более привлекателен, чем факты, и героем фронтира стал ковбой или космолётчик. Вглядитесь в персонажей Уильяма Харта, Тома Микса и Джона Уэйна, вглядитесь во Флэша Гордона, капитана Кирка и Люка Скайуокера, и вы увидите тот же многократно воспроизведённый неукротимый дух, которым отмечены жизнь и приключения Дэниела Буна».

Ранее на ту же тему:
статья о фронтире Ф. Дж. Тёрнера.
Фредерик Джексон Тёрнер, "Значение фронтира в американской истории" (читать и качать на моём сайте). Классическая статья американского историка. Опубликована в 1893 году, а в 1920 году стала первой главой книги Тёрнера "Фронтир в американской истории" (книга недавно была переведена на русский язык, но в интернете её нет).
Книгу Уолтера Нила "Жизнь Амброза Бирса" переводить до конца не буду. Во-первых, сложновато для моего уровня. При таком понимании текста это будет даже не дилетантский перевод, а настоящий обман. Во-вторых, большая книга, и мне просто надоело её переводить. Короче, много и сложно. Но всё равно первые главы, в которых даётся общий портрет Бирса, удалять с сайта не стану. Может, кто-нибудь заинтересуется и сделает хороший перевод. Напоминаю, что в декабре следующего года будет 100 лет со дня исчезновения Бирса.

Ровно 170 лет назад, 24 июня 1842 года родился выдающийся американский писатель Амброз Гвиннет Бирс. По этому случаю представляем перевод первых глав книги Уолтера Нила "Жизнь Амброза Бирса" (1929).

Издатель Уолтер Нил долгие годы близко общался с Бирсом. Несмотря на название, его книга - не вполне биография. Это, по большей части, запись разговоров с Бирсом, в которых, по словам одного исследователя, "представлен непроверяемый, но более или менее убедительный образ Бирса". Из всех книг о Бирсе, написанных с 1920 года (биографических или литературоведческих) это единственная, перешедшая в общественное достояние. [См. пост от 27 июля.]

На картинке акварель Кэтрин Лэндис "Призывающий птиц" (к книге отношения не имеет). "Она основана на чудесной истории Хелен Бирс, которая рассказывала, что её отец умел призывать диких птиц", - говорит художница.

* * *

Ну, и в сторону: не забудьте, что сегодня 200 лет с начала Отечественной войны 1812 года. Событие, которое повлияло на многое и многое в истории XIX века.
Марсоход "Curiosity", то есть "Любопытство", продолжает свой полёт. В августе он должен долететь до пункта назначения. Вот ещё два мультролика НАСА из серии "Марс за минуту" (с русскими субтитрами): "Как высадиться на Марс?" и "Куда приведёт вас любопытство?". Они вышли в середине апреля, а я их заметил только сейчас. Кому хочется смотреть в оригинале, то все ссылки там проставлены.





Кстати, прошлые выпуски тоже никуда не делись: "Как попасть на Марс?" и "Правда ли, что Марс красный?".

Sail on!

May. 1st, 2012 10:27 pm
Хоакин Миллер (1837-1913) - американский поэт. Искал золото в Калифорнии, жил среди индейцев, сидел в тюрьме за конокрадство. Прославился в Англии как "Поэт Сьерры" и "Байрон из Орегона", поразив прерафаэлитов ковбойской шляпой и красной рубахой. Ныне забыт. Однако стихотворение "Колумб" включается во многие антологии и, как пишет Британника, знакомо миллионам американских школьников.

Перевёл его ради эксперимента. В оригинале четырёхстопный ямб с перекрёстными рифмами. С размером я справился, а вот с рифмами нет - получился почти везде белый стих (только рефрен рифмуется).

Хоакин Миллер
Колумб

За ним туманные Азоры,
За ним Геракловы столпы.
А перед ним ни тени брега,
Одни безбрежные моря.
И штурман говорит: «Смотрите
На небо. Звёзд не видно в нём.
Храбрейший адмирал, ответьте».
«Отвечу так: плывём, плывём!»

«Матросы скоро возмутятся,
Матросы слабнут и болеют».
Все мысли штурмана – о доме,
И соль морская на лице.
«Храбрейший адмирал, что должен
Сказать, когда вода кругом?»
«Должны сказать вы на рассвете:
Плывём, плывём, плывём, плывём!»

Они плывут под парусами.
И говорит поникший штурман:
«Сейчас сам бог не знает точно,
Останемся ли мы в живых.
Здесь даже ветры заблудились.
Напрасно бога мы зовём.
Храбрейший адмирал, скажите…»
«Скажу: плывём, плывём, плывём!»

Они плывут, плывут. Вновь штурман:
«Как море ночью скалит зубы!
Оно кривит свой рот в усмешке.
Оно нас схватит и проглотит.
Храбрейший адмирал, что делать?
Надежды нет. Так что мы ждём?»
Сверкает слово, будто шпага:
«Плывём, плывём, плывём, плывём!»

На палубу ступает, бледный,
И смотрит он во тьму ночную,
Темнее всех ночей. Но вдруг…
Неужто свет? И вправду – свет!
Он звёздным флагом развернётся,
Глася о времени ином.
Вот новый мир. И вот великий
Урок: плывём, плывём, плывём!


Всё, перевёл книгу Джона Генри Паттерсона "Людоеды из Цаво и другие приключения в Восточной Африке" (впервые выложен на Викиливре, теперь можно читать и скачать на моём сайте). Сразу предупреждаю, что переводчик - не Нора Галь, но и Паттерсон - не Сент-Экзюпери, так что читатель да будет бдителен. (На картинке - чучела тех самых людоедов в чикагском музее.)

Между тем, предыдущую книжку "Настоящие солдаты удачи" на Флибусте и Либрусеке скачали уже, в общем, больше тысячи раз за пять месяцев. Обидно быть г***ном в реале... ну, вы в курсе.

Недавно упоминал, что грядут два юбилея Амброза Бирса: в этом году - 170 лет со дня рождения, а в следующем - 100 лет со дня смерти (вернее, таинственного исчезновения). Отметим же этот двойной юбилей новым дилетантским переводом: первой биографии Бирса, которая была написана его издателем и вышла в 1929 году. Книжка толстая, как раз к следующему декабрю и управлюсь.
Перевёл очерк о коронации императора Николая II, написанный американским журналистом Р. Х. Дэвисом (впервые выложен на Викитеке, теперь можно читать на моём сайте). Это глава из его книги "Один год из записной книжки репортёра" (1897), куда вошли очерки, посвящённые событиям, свидетелем которых автор был с мая 1896 года по июнь 1897 года: помимо коронации, это празднование тысячелетия венгерской истории, Война за независимость Кубы, инаугурация президента Маккинли, Первая греко-турецкая война, шестидесятилетний юбилей царствования королевы Виктории. Но следующие главы если и буду переводить, то не скоро.

Дэвису в России не понравились: пейзаж ("мрачная картина пустоты и заброшенности, пейзаж без отличительных черт"), деревни ("коричневые бревенчатые лачуги с низкими крышами"), животный мир ("нет больше птиц, наводящих такую тоску, как цапли и вороны"), мужики ("похожие на непонимающих, тупых животных") и бабы ("ни в их фигурах, ни в их лицах не было заметно признаков женской красоты и грации"), Москва ("кажется, что такой город построен без плана, что он возник сам по себе и разросся, как ему угодно").

Но, господа патриоты, не спешите записывать этого янки в русофобы. Потому что ему понравились: железнодорожные станции ("внутри ждали отполированные до блеска кипящие самовары, множество разных закусок в маленьких тарелочках на чистой льняной скатерти, бесчисленные бутылки водки и икра в больших жестянках"), Кремль ("он исключителен, он не похож ни на остальную Москву, ни какой-либо другой город в мире"), религиозность русских ("молитва – часть их повседневной жизни, а символы их Церкви висят в каждой комнате каждого дома"), украшения в городе ("улицы были туннелями разноцветных знамён днём и долинами разноцветных огней ночью") въезд царя в город ("въезд был великолепен, впечатляющ, прекрасен, его историческая ценность и достоинство вне всяких сравнений"), сама коронация в Успенском соборе ("венчание и миропомазание российского царя стало прекрасным зрелищем для всего мира"), Николай II и Александра Фёдоровна ("в её девичьей нежности, в его мальчишеской стойкости было что-то, что привлекало внимание и вызывало симпатию").

Дэвис опровергает, но одновременно подтверждает всемогущество и хитрость тогдашнего Кей-Джи-Би:

"На самом же деле, русское правительство относится к иностранцу намного менее серьёзно, чем это кажется ему самому. Иностранцу хочется верить, что он приносит тайной полиции кучу неприятностей, что во сне и на прогулке он окружён шпионами. Это добавляет его поездке местного колорита, а по возвращении домой об этом можно рассказать хорошую историю. Может быть, русская полиция по собственным причинам поддерживает эту веру, но кажется едва ли вероятным то, что она шпионит за каждым иностранцем, который приезжает, чтобы осмотреть достопримечательности. Если иностранец думает, что за ним следят, он будет вести себя так, как будто за ним действительно следят, а результат будет один и тот же".


Ещё у него звучит одна фраза, которая прекрасна сама по себе, без контекста: "В те дни вы не могли назвать человека счастливым, пока не узнавали цену, которую он платит за своё счастье".

А сейчас вернёмся к нашим людоедам.
Два месяца назад доперевёл книгу американского журналиста Ричарда Хардинга Дэвиса "Настоящие солдаты удачи" (1907) и пустил её бороздить просторы интернета. Пришло время подвести некоторые итоги.

За истекший период на Флибусте книжка скачана 658 раз, на Либрусеке - 134 раза. Почти 800 раз. Ещё на Либрусеке появился один отзыв. Некий пользователь irukan (опять об Стругацких!) пишет следующее:

"Книга об авантюристах конца XIX - начала XX века. С абсолютно фантастическими биографиями. Вот например краткая биография героя первого очерка: "прапорщик во время восстания сипаев в Индии, лейтенант у Гарибальди в Италии, капитан у Дона Карлоса в Испании, майор в армии Конфедерации, подполковник у императора Максимилиана в Мексике, полковник у Наполеона III, инспектор кавалерии у египетского хедива, глава кавалерии и бригадный генерал в армии сербского короля Милана".
Особенно интересна глава про молодого Черчилля, когда книга писалась, тому было ещё только тридцать
Оценка: отлично!"

Шесть героев книги:



Читаю сейчас Шекспира и жежешечку вперемежку. Очень шекспировское время наступает, кажется. Премьер-министр, нагло врущий в прямом эфире, выглядит, как король Клавдий, лицемерно сочувствующий смерти убитого им же брата. Берегите себя, друзья. Не пей вина, Гертруда!

***



Нашёл хорошую книжку для перевода. Помните фильм "Призрак и тьма"? Викторианская эпоха, строительство железной дороги в Африке, львы-людоеды, в главных ролях Вэл Килмер и Майкл Дуглас. Это ведь реальная история. На самом деле, тех львов в одиночку убил британский офицер Джон Генри Паттерсон, а потом рассказал об этом в книжке "Людоеды из Цаво и другие приключения в Восточной Африке". Вот её, родимую, и буду переводить.
Недавно американцы отправили автоматический аппарат на Марс. Вроде бы обошлись без освящения ракеты, а всё летит, всё в порядке. Американский бог круче русского бога. А ещё в NASA сделали серию мультроликов под названием "Марс за минуту". Версия с русскими субтитрами: "Правда ли, что Марс красный" и "Как попасть на Марс" (ссылки на оригинальные ролики там даны).



Перевёл рассказик: Ричард Хардинг Дэвис, "Гэллегер" (впервые выложен на Викитеке, теперь можно прочитать и скачать на моём сайте). О мальчике, который работает посыльным в редакции газеты. Благодаря наблюдательности и сообразительности он не только помогает полиции поймать убийцу, но и добывает для своей газеты сенсационный материал. Впервые опубликован в 1890 году в журнале «Скрибнерс Мэгэзин», а затем в 1891 году в сборнике Р. Х. Дэвиса «„Гэллегер“ и другие рассказы».

Рассказ, конечно, не очень великих достоинств. Главный герой напоминает какого-то пионера-героя, только пионеры страдали из-за идей коммунизма, а герой рассказа страдает из-за идей... Даже не капитализма, потому что деньги для него не важны. А как это сказать? Ему важно, чтобы его газета выиграла информационную гонку, и он готов ради этого расшибиться в лепёшку. Долг и преданность. Этакое бусидо. Характерно, что этот рассказ так ценили два великих империалиста - Черчилль и Тэдди Рузвельт (с обоими автор был знаком).

И цитатка напоследок. Вот как автор описывает боксёров, выходящих на ринг (обратите внимание на последний абзац фрагмента, который звучит неожиданно по-толстовски):

"Затем два невероятно подозрительных типа — это были участники боя — бросили свои высокие шляпы на ринг. Этот атавизм прошедших эпох, когда храбрые рыцари бросали свои перчатки перед турниром, толпа восприняла как сигнал к началу боя и бурно зааплодировала.

Когда участники вышли на ринг и выскользнули из своих пальто, явив себя во всей красе грубой физической мощи, толпа внезапно двинулась вперёд и издала крик восхищения, ещё более громкий, чем аплодисменты. Розовая кожа боксёров, по-детски нежная и здоровая, блестела в свете фонарей, как окрашенная слоновая кость. Под этим шёлковым покрытием перекатывались великолепные мускулы, похожие на змей, обвивающих ствол дерева.

Джентльмен и подлец встали плечом к плечу, чтобы иметь лучший вид. Кучера, чьи металлические пуговицы навевали нехорошие мысли о полиции, положили руки на плечи своих хозяев. Пот струился по лицу банкомётов, а газетчики нервно прикусили кончики своих карандашей.

А в стойлах коровы мирно жевали свою жвачку и с кротким любопытством смотрели на двух мужчин, которые ожидали сигнала, чтобы ринуться в бой и, если надо, убить друг друга ради удовольствия своих собратьев".
Ричард Хардинг Дэвис. Настоящие солдаты удачи (1906).

Биографические очерки, герои которых авантюристы XIX — нач. XX вв.: наёмник Генри Mакивер; самозванный князь острова Тринидад Джеймс Xарден-Xикки; офицер, военный корреспондент и начинающий политик, будущий премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль; военный инструктор в Китае Фило Mакгиффин; узурпатор власти в Никарагуа Уильям Уoкер; военный разведчик и путешественник Фредерик Бёрнxем.

Впервые выложено на Викитеке и Флибусте, но теперь можно читать и скачать на моём сайте.

Немного об авторе.

***

«…старинные, дикие, жестокие морские песни…»

В 1897 году американский писатель Фрэнк Норрис (на русском языке издавался его социально-критический роман «Спрут») выпустил книгу «Извращённые истории», которая содержала пародии на известных в то время писателей. Каков же был список пародируемых? Классик английской литературы Редьярд Киплинг, классик американской литературы Стивен Крейн, авторы приключенских книг Брет Гарт и Энтони Хоуп, автор «страшных рассказов» Амброз Бирс. А шестым был некий Pичард Xардинг Дэвиc, который от всех перечисленных отличается ещё и тем, что никогда не переводился на русский язык.

Американский писатель и журналист Pичард Xардинг Дэвиc (1864—1916) родился в семье двух писателей. «Самый известный репортёр своего поколения» — так называет его Британника. Он прославился как военный корреспондент, побывавший на всех войнах того периода: Испано-американской, Англо-бурской, Русско-японской, Первой мировой. Он путешествовал по Латинский Америке и Африке, долго жил в Европе, был в Москве на коронации Николая II и в Лондоне на праздновании алмазного (60-тилетнего) юбилея королевы Виктории.

По мировоззрению он был откровенным империалистом, колониалистом и отчасти социальным дарвинистом. Он приветствовал успехи Американской империи и сочувствовал родственной Британской империи. Он был знаком и с Тедди Рузвельтом, когда тот ещё воевал против испанцев на Кубе, и с Уинстоном Черчиллем, когда тот был офицером и корреспондентом.

Дэвиc, ещё будучи юным журналистом, написал восторженное письмо Роберту Луису Стивенсону, на которое мэтр даже ответил. А когда Дэвиc был в Лондоне, он встречался с Киплингом. Так что его литературные пристрастия можно угадать. Он написал несколько популярных в то время приключенческих романов. Самым популярным был роман «Cолдаты yдачи», который занял третье место в списке американских бестселлеров 1897 года (на первом месте был роман Генрика Сенкевича «Камо грядеши»).

Если роман «Cолдаты yдачи» повествовал о вымышленном авантюристе и наёмнике, который попадает в гущу революционных событий в вымышленном латиноамериканском государстве, то документальная книга «Hастоящие cолдаты yдачи» (1906) рассказывает о настоящих авантюристах, кое-кто из которых захватывал власть в настоящих латиноамериканских государствах. Надо понимать, что книга эта — не историческая, а публицистическая и апологетическая, самыми яркими красками живописующая военные подвиги и безрассудные поступки. И одновременно автор выступает как последний романтик. Он может проникнуться трагической историей о самозванном князе мелкого острова, который был этого острова лишён и из-за этого покончил с собой. Наверное, единственный герой этой книги, который известен русскому читателю, — это Уинстон Черчилль, в то время далеко не премьер-министр и не Нобелевский лауреат, хотя уже член парламента и автор первых книг. Остальные герои теперь забыты.

Сам автор тоже забыт, он потерял популярность уже в 1910-е годы. Тем не менее, утверждается, что он повлиял на таких писателей, как Джек Лондон и Эрнест Хемингуэй. Сейчас исследователи обращаются к нему, чтобы найти истоки причин, по которым США вторгаются в Ирак и Афганистан, как когда-то, при Рузвельте вторгались на Кубу.

Естественный вопрос к переводчику: почему эта книга? Ответ: просто так. Переводчик хотел перевести что-нибудь не-художественное, увлекательное и ранее не переведённое на русский язык. И вот ему попался этот автор, в России никому не известный, и эта книга с увлекательными биографиями. А если уж есть перевод, то пусть он лежит не в столе, а на самом видном месте. Хотя не сказать, что переводчик слишком сопереживал героям книги. Читая её, он то и дело вспоминал роман одного из любимых авторов Дэвиca:

«Но страшнее всего были его рассказы. Ужасные рассказы о виселицах, о хождении по доске, о штормах и о Драй Тортугас, о разбойничьих гнездах и разбойничьих подвигах в Испанском море.

Судя по его рассказам, он провел всю свою жизнь среди самых отъявленных злодеев, какие только бывали на море. А брань, которая вылетала из его рта после каждого слова, пугала наших простодушных деревенских людей не меньше, чем преступления, о которых он говорил.

…посетители боялись его, но через день их снова тянуло к нему. В тихую, захолустную жизнь он внес какую-то приятную тревогу. Среди молодежи нашлись даже поклонники капитана, заявлявшие, что они восхищаются им. „Настоящий морской волк, насквозь просоленный морем!“ — восклицали они.

По их словам, именно такие люди, как наш капитан, сделали Англию грозой морей».

Помните ведь, каким ремеслом занимался описанный персонаж?

ПРИЛОЖЕНИЕ 1.

Письмо Р. Л. Стивенсона Дэвиcу

Что ж, благодарю вас за доброе, искреннее и естественное письмо. Действительно очень приятно, что все ваши друзья ценят мою работу и получают от неё что-то хорошее, и было очень мило с вашей стороны рассказать мне об этом. История о самоубийстве невероятно забавна, и вы может быть уверены, что ваше письмо сохранится. Если вы хотите сбежать от вашего нынешнего дела целым и невредимым, вы должны быть очень осторожны, и вам следует быть твёрдым. Быстро совершаемому труду журналиста, грубой обработке и готовым методам, к которым он приводит, вы должны противопоставить письмо с самой аккуратной медлительностью и видя перед собой самые высокие образцы. И когда я говорю «письмо»… о, поверьте мне, это переписывание того, что есть в моей голове. Если вы будете так поступать, то, надеюсь услышать о вас через некоторое время.
Прошу простить меня за эту проповедь.

Всегда ваш
Роберт Льюис Стивенсон.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2.

Мнения о Дэвиcе

У него было редкое дарование будоражить фразой воображение человека, описывая одной фразой картину, событие… катастрофу.
— Уинстон Черчилль, в кн.: «Р. Х. Д. Дань уважения Pичарду Xардингу Дэвиcу» (1917).

Те, кто его знал, намного больше интересовались не книгами, а им самим — благородным, романтичным, впечатлительным человеком, чей характер делал его заметной фигурой везде, где бы он ни бывал, а он бывал везде.
— Финли Питер Данн (1867—1936, американский писатель-юморист), в кн.: «Р. Х. Д. Дань уважения Pичарду Xардингу Дэвиcу» (1917).

Он был мальчиком из колледжа нашего возраста — и уже публиковал книги! Его внушительный внешний вид напоминал нам наших футбольных капитанов; мы знали его лицо, как лицо президента США, но мы, конечно, предпочитали Дэвиcа.
— Бут Таркингтон (1869—1946, американский романист и драматург), в кн.: «Р. Х. Д. Дань уважения Pичарду Xардингу Дэвиcу» (1917).

Свежий, живой, смелый, мужественный, он напоминал хорошо ухоженного авантюриста, который обедает в «Дельмонико» или в «Шерри» и уходит в три из-за новой революции на Гаити или войны в Греции и который возвращается через несколько месяцев, исхудавший и загоревший и раскланивается со всеми клубными окнами, мимо которых проходит.
— Ван Вик Брукс (1886—1963, американский литературовед), «Годы доверия» (1952).

Он был одним из тех притягательных типов, часто посредственных, которые устанавливают модель поведения для других, и идея о романисте в качестве военного корреспондента, которая так долго господствовала в американской литературе, безусловно, началась с него.
— Ван Вик Брукс (1886—1963, американский литературовед), «Годы доверия» (1952).

Способ участия в войне благонамеренного американского корреспондента можно было подглядеть у Pичарда Xардинга Дэвиcа, а потом повторить его утончённый стиль. Вам нужен почти такой же обширный гардероб, как какому-нибудь гастролирующему кумиру публики, чтобы можно было одеться и для дипломатического вечера в саду, и для того, чтобы залезть на холм и увидеть панораму битвы, которую вы потом опишите в величественной прозе.
— Ричард О’Коннор (1915—1975, американский писатель-биограф), «Джек Лондон» (1964).

Очаровательный мальчик Америки рубежа веков.
— Ричард О’Коннор, «Скандальный мистер Беннет» (1962).

Я ничего не знал о его сочинениях, но было ясно, что он был истинным порождением американского мускулистого христианства — здоровый, успешный и, по американским меркам, умный.
— Уильям Ротенштейн (1872—1945, английский художник), в кн.: Фэйрфакс Дауни (1893—1990, американский писатель и военный историк), «Pичард Xардинг Дэвиc и его время» (1933).

Люциус Л. Баттон, добрая душа, вытащил меня на этот приём, потому что хотел показать друга-писателя. Ты понимаешь, что я имею виду. Некоторым людям кажется, что от их друзей-писателей исходит какой-то свет, и им нравится их показывать. Меня так используют и обычно очень легко уговаривают. Ужасно мило быть выставленным, как чучело попугая. Говорят, Дэвиc этим наслаждается. Я в это верю. Он, по-моему, не умнее среднего бревна, и он может наслаждаться чем угодно.
— Стивен Крейн (1871—1900, американский писатель и журналист), письмо Нэлли Краус (1896)

«На самом деле, это просто безделушки, — спокойно ответил Чардинг-Дэвиc. — Я бы не надел их, но мой слуга настаивает, что это хороший тон. Мне дал их хан Тартарии, — продолжил он, слегка дотрагиваясь до никелированных пластинок, приколотых к его свитеру, — чтобы я оставил страну в двадцать четыре часа. А это значок Общества трезвости, к которому я принадлежу. Эту награду я получил от великого муфтия за выдающийся эгоизм в отсутствии врага, а этот значок Великой армии — от ростовщика за четыре доллара. У меня есть несколько медалей по плаванию — за плавание вокруг моста через Ниагару, а пять центов дал мне мистер Сейдж. В моей комнате есть несколько шкафов с другими медалями. Я думаю устроить выставку и приём, если только смогу раздобыть симпатичных девушек. И знаете, я уже нашёл кое-кого. Я два-три раза пересёк Африку, начал войну в Греции, чтобы обеспечить новостями нью-йоркские газеты и организовал восстание в Южной Америке, чтобы обанкротившиеся производители винтовок смогли избавиться от лишнего оружия».
— Фрэнк Норрис (1870—1902, американский писатель и журналист), «История Ван Баблза» — пародия на рассказы Дэвиcа и на него самого из книги «Извращённые истории» (1897).

Что за невыносимый хам этот P. X. Дэвиc!
— Теодор Рузвельт, письмо Джеймсу Брандеру Мэтьюсу (1852—1929, американский писатель и литературовед) (1896).

Он был самым лучшим американцем, и его сердце пылало против жестокости и несправедливости. Его сочинения – это учебник американизма, который сегодня должен внимательно прочитать весь наш народ.
— Теодор Рузвельт, в кн.: «Р. Х. Д. Дань уважения Pичарду Xардингу Дэвиcу» (1917).
Недавно для тренировки в английском перевёл для себя несколько статей Роджера Эберта – самого главного американского кинокритика. Переводы записаны в тетрадке, но несколько штук про любимые фильмы я сюда перенесу. Сейчас будет статья о «Космической одиссее» Кубрика. Не то, чтобы там был какой-то впечатляющий анализ, но там хорошо сформулировано то, что я чувствую и думаю, когда смотрю этот фильм, а ведь это немало. Это к вопросу о будущем, о прогрессе и проч. (Публикация перевода, естественно, пиратская, все права нарушены, все прочитавшие будут наказаны министерством правды.)

42.99 КБ

Роджер Эберт, 27 марта 1997
«Космическая одиссея 2001 года» (1968)


Гениальность Стэнли Кубрика не в том, что он делает в «Космической одиссее 2001 года», но в том, чего он не делает. Эта работа настолько величественна и самоуверенна, что он не добавляет какой-то отдельный кадр просто для того, чтобы удержать наше внимание. Он сводит каждую сцену к её сути и оставляет её на экране достаточно долго, чтобы мы смогли рассмотреть её, прожить её в нашем воображении. Единственный среди научно-фантастических фильмов, «2001» не хочет увлечь нас, он хочет вызвать в нас благоговение.

Немалую часть его воздействия составляет музыка. Хотя первоначально Кубрик утвердил оригинальную музыку Алекса Норта, но он использовал при монтаже фильма классические записи, и они так хорошо подошли, что он их оставил. Это было ключевое решение. Музыка Норта, которая доступна в записях, – это хорошая работа кинокомпозитора, но она не годится для «2001», потому что, как любая музыка для фильма, она пытается подчеркнуть действие, дать нам эмоциональный ключ. Классическая музыка, выбранная Кубриком, существует вне действия. Она возвышает. Она требует величественности; она придаёт изображению серьёзности и трансцендентности.

Рассмотрим два примера. Вальс Иоганна Штрауса «Голубой Дунай», который сопровождает стыковку космического шаттла и космической станции, нарочито медленный, и таково само действие. Очевидно, что процесс стыковки должен проходить с крайней осторожностью (как мы теперь знаем по опыту), но другие режиссёры посчитали бы, что космический балет слишком медленный и подтолкнули бы его тревожной музыкой, которая тут не годится.

В этой сцене нас просят созерцать процесс, остаться в космосе и наблюдать. Мы знаем эту музыку. Она действует так, как надо. Руководствуясь особой логикой, космический аппарат движется медленно, потому что сохраняет темп вальса. И в то же время в музыке есть экзальтация, которая помогает нам почувствовать величие процесса.

Сейчас рассмотрим знаменитое использование симфонии Рихарда Штрауса «Так говорил Заратустра». Вызванные словами Ницше, эти пять мощных первых нот воплощают вознесение человека в сферы, зарезервированные для богов. Они холодные, пугающие, великолепные.

Эта музыка связана в фильме с первым выходом человеческого сознания во вселенную, и с возможным переходом на новый уровень, которое в конце фильма символизирует Звёздное Дитя. Когда классическая музыка связывается с популярным развлекательным зрелищем, она обычно опошляется (кто может слушать увертюру из «Вильгельма Телля», не думая об Одиноком Рейнджере? [Одинокий Рейнджер – популярный герой американских радио-, теле- и мультсериалов и комиксов в жанре вестерна. - Д. З.]) Фильм Кубрика почти уникален тем, что усиливает музыку в связи с изображением.

В 1968 году я присутствовал на премьере фильма в кинотеатре «Пэнтиджс». Невозможно точно описать ожидания зрителей. Кубрик несколько лет в тайне работал над фильмом в сотрудничестве, как знали зрители, с Артуром Кларком, специалистом по спецэффектам Дугласом Трамбалом и консультантами, которые давали советы по поводу специфических деталей его воображаемого будущего – от космических станций до корпоративных логотипов. Боясь летать и опаздывая, Кубрик приплыл из Англии на «Королеве Елизавете», работая над монтажом на борту, и продолжал монтировать фильм во время железнодорожного путешествия через всю страну. Наконец фильм был готов для просмотра.

Описать этот первый показ как катастрофу было бы неправильно, поскольку многие из тех, кто остался до конца, поняли, что увидели один из самых великих фильмов. Но не все остались. Рок Хадсон пробирался по проходу, жалуясь: «Чёрт возьми, кто-нибудь расскажет мне, что тут вообще происходит?» Были и другие уходы, и некоторое беспокойство из-за медленного течения фильма (Кубрик немедленно вырезал примерно 17 минут, включая сцены, которые, по сути, повторяли другие сцены).

Фильм не дал ясного повествования и лёгкого развлечения, на которые рассчитывали зрители. Заключительные сцены, в которых астронавт необъяснимым образом оказывается в спальне где-то за Юпитером, сбивали с толку. Приговор Голливуда заключался в том, что Кубрик провалился, что в своём увлечении эффектами и декорациями, он не сумел сделать кино.

Что он сумел, это сделать философские утверждения о месте человека во вселенной, используя изображение, как до него использовали слова, музыку или молитву. И он предложил нам созерцать фильм – не испытывать чужой опыт, как в развлекательном зрелище, как мы можем сделать в хорошем, привычном научно-фантастическом фильме, но остаться снаружи и поразмышлять.

В фильме несколько линий. Во-первых, доисторические обезьяны, которые, столкнувшись с таинственным чёрным монолитом, обучаются тому, что кости можно использовать как оружие и, таким образом, открывают свой первый инструмент. Я всегда считал, что этот монолит с ровной искусственно созданной поверхностью и прямыми углами, который очевидно сделан разумными существами, подтолкнул мозг обезьяны к пониманию того, что разум может быть использован для создания новых предметов.

Кость подбрасывается вверх и превращается в космический шаттл (это было названо самым продолжительным флеш-форвардом в истории кино). Мы встречаем доктора Хейвуда Флойда (Уильям Сильвестр) на пути к космической станции и Луне. Эта часть умышленно антиповествовательна; нет ни одного диалога, который объяснил бы нам миссию героя. Вместо этого Кубрик показывает нам мелочи перелёта: конструкцию каюты, подробности обслуживания в полёте, эффекты невесомости.

Затем следует сцена стыковки с её вальсом, и на какое-то время, я думаю, нетерпение зрителей утихает из-за настоящего чуда. На борту мы видим знакомые названия торговых марок, мы принимаем участие в загадочном совещании учёных нескольких национальностей, мы видим такие диковины, как видеофон и туалет в невесомости.

Сцена на Луне (которая выглядит так же реально, как настоящее видео лунной высадки годом позже) – это вариация первой сцены фильма. Человек, как и обезьяны, сталкивается с монолитом и приходит к похожему выводу: это должно быть сделано. И как первый монолит привёл к открытию инструментов, так второй приводит к применению человеком самого искусного инструмента: космического корабля «Дискавери», управляемого человеком в сотрудничестве с искусственным интеллектом бортового компьютера по имени ХЭЛ-9000.

Жизнь на борту показана как долгая, бессобытийная рутина из упражнений, технических проверок и игры в шахматы с ХЭЛом. Напряжение возникает только тогда, когда астронавты начинают опасаться, что программа ХЭЛа нарушена; их задача заключается в том, чтобы как-то обойти ХЭЛа, который был запрограммирован, чтобы верить, что «Эта миссия слишком важна для меня, и я не могу позволить вам рисковать ей». Их усилия приводят к одной из самых великих сцен в кино, когда люди пытаются тайно поговорить в космической капсуле, а ХЭЛ читает по их губам. Кубрик монтирует эту сцену так, что мы понимаем, что ХЭЛ делает это мастерски, несмотря на ограниченные возможности; Кубрик делает это понятным, но не нарочитым. Он доверяет нашему уму.

Позднее следует знаменитая сцена со «звёздными вратами», звуковое и световое путешествие, когда астронавт Дэйв Боуман (Кир Дулли) несётся через то, что мы можем назвать червоточиной в другой мир или другое измерение, это не объясняется. В конце путешествия находится комфортабельная спальня, в которой он, постаревший, тихо ест свою еду, дремлет, живёт жизнью (я полагаю), похожей на жизнь зверя в зоопарке. А потом – Звёздное Дитя.

Так и не даётся объяснения, что за другая раса оставила монолиты и создала звёздные врата и спальню. Кое-что намекает на то, что Кубрик и Кларк пытались создать правдоподобных пришельцев, но потерпели неудачу. И это хорошо. Раса пришельцев создаёт эффект своим отсутствием: мы реагируем на их невидимую внешность более сильно, чем, вероятно, реагировали бы на их появление.

«Космическая одиссея 2001 года» во многом немой фильм. Здесь мало разговоров, которые могли бы быть показаны титрами. Многие диалоги существуют только для того, чтобы показать людей, разговаривающих друг с другом, не обращая внимания на содержание (это верно в отношении совещания на космической станции). По иронии судьбы, больше всего эмоциональных реплик произносит ХЭЛ, когда просит пощадить его «жизнь» и поёт «Дэйзи».

Фильм порождает эффект, который, по сути, лежит вне изображения и музыки. Он медитативен. Он не развлекает нас, он хочет нас вдохновить, возвысить. Примерно через 30 лет после того, как он был снят, он не устарел в важных частностях, и хотя в компьютерную эру спецэффекты стали более разнообразными, работа Трамбала остаётся абсолютно убедительной – вероятно, более убедительной, чем более изощрённые эффекты в позднейших фильмах, потому что выглядит более правдоподобной, более похожей на документальную съёмку, чем на выдумку.

Только несколько фильмов говорят о трансцендентном, и действуют на наши мысли и воображение так же, как музыка, молитва или бескрайний ландшафт. Большинство фильмов рассказывает о персонажах, которые добиваются какой-то цели после комических или трагических препятствий. «Космическая одиссея 2001 года» рассказывает не о цели, а о поиске, о потребности (a quest, a need). Он не ловит нас своими отдельными сюжетными элементами, не просит нас идентифицироваться с Дэйвом Боуманом или каким-то другим персонажем. Он говорит нам: мы стали людьми, когда научились думать. Наш мозг – это инструмент, который поможет нам понять, где мы живём и кто мы. Сейчас пора двигаться на следующую ступень, чтобы понять, что мы живём не на какой-то планете, а среди звёзд, и что мы не плоть, а разум (we are not flesh but intelligence).

На сайте Эберта есть ещё рецензия, написанная в 1968 году, по горячим следам.
Всё забываю написать. Я тут редактировал одну запись и случайно её уничтожил. Из интересного там было две ссылки:
на интервью с Умберто Эко в "Викиновостях";
на книжку Агапова про истоки советско-израильской дружбы, которую он выложил в сеть.

Syndicate

RSS Atom

Custom Text

Лицензия Creative Commons