Неизвестные Стругацкие. Письма. Рабочие дневники. 1942-1962. - М., Донецк, 2008 (скачать).

АН: «Это хорошо, что ты имеешь друга: друг – очень много значит в жизни. У меня, к сожалению, никогда не было настоящих друзей, я имею в виду – друзей, о которых так хорошо пишут в посредственных романах плохие писатели. Да, друг значит много. Кстати, я хотел бы сказать тебе кое-что о нормах поведения. <…> Оглядываясь сейчас на прошлое, я вижу очень много ошибок, которые я совершал иногда по глупости, чаще из упрямства, очень часто – из-за незнания как себя вести. Самым плохим в моем прошлом была гордость и самонадеянность. Я, разумеется, знал много, больше, чем мои друзья. И «обуяше гордыня его» – стыдно сейчас вспомнить. Боря, никогда и ни к кому не относись свысока, по крайней мере – не проявляй этого, ибо у каждого человека есть свои сильные стороны, только у одних, как у тебя, они выставлены наружу, если можно так выразиться, а у других – скрыты. Никогда не строй из себя разочарованного, скучающего или презирающего мир – пошлее ничего не могу себе представить. В общем, запомни: содержание умного человека гораздо богаче, чем он обыкновенно показывает. И если ты показываешь много, то знать ты должен вдвое больше» (с. 83).
В "Неприкосновенном запасе" неожиданно блок статей про фантастику: "Барьер времени" Фредрика Джеймисона (об утопии, глава из книги, лютая философия), "Еще раз о комплексе прогрессора" Марка Липовецкого (о Стругацких, разумеется), "Тайна Темной планеты, или Как уверовать в будущее" Ирины Каспэ (о Ефремове - редком госте на страницах столь высоколобого издания).

* * *

В "Знамени" остроумное наблюдение того же Марка Липовецкого "Возвращение литературоцентризма: стим-панк наяву":

"Несмотря на сугубо консервативную повестку, при вторжении в культурную среду — повторюсь: ставшую политикой — государственная имитация империи XIX века, империи до Сталина с Гитлером и до Холокоста, превращается в эдакий постмодернистский стим-панк. Если в «Машине различий» (1990) Уильяма Гибсона и Брюса Стерлинга, классическом романе стим-панка, судьба мира радикально меняется оттого, что в викторианской Англии изобретают механический компьютер, то путинский стим-панк основан на обратном принципе: страна с компьютерами и Интернетом вдруг воображается викторианской империей. Однако главный прием стим-панка все же сохраняется: навязанные «духовные скрепы» и политические повороты 2014-го года, подобно компьютеру во времена Диккенса, функционируют как цитаты из другой эпохи, вызывая вокруг себя, как и в «Машине различий», турбулентные завихрения времени, создавая зону непредсказуемости. Литературоведы увидели в жанре стим-панка проявление постмодернистского понимания истории как сконструированного нарратива, fiction особого рода. В российском стим-панке то же мироощущение перенесено со страниц романoв на страницы газет и телеэкраны. Правда, кровь в российском стим-панке льется не fictional, а самая настоящая".
У Бирса в мемуарном очерке "На горе" (On a Mountain; 1909) читаем:

"Это было осенью "незапамятного года", 1861-го от Рождества Христова, а от нашей Героической Эры первого..." ("It was in the autumn of that "most immemorial year," the 1861st of our Lord, and of our Heroic Age the first...")

Сразу вспоминается знаменитое начало "Белой гвардии". Понятно, что Булгаков не мог читать малоизвестное произведение Бирса. Значит, этот приём пришёл в их головы независимо, или был общий источник?

* * *

Более очевидный случай. Дэшил Хэммет, "Кровавая жатва":

"– Теперь разбежались, – сказал я. – И не думайте, будто в Отравилле существуют законы, кроме тех, что вы установите для себя сами.

Мики заявил, что я помер бы от удивления, если бы узнал, без скольких законов он может прожить" (пер. М. Сергеевой).

Братья Стругацкие, "Стажёры":

"– Это незаконно, Алексей, – негромко сказал Юрковский.

Быков вернулся к столу и сел.

– Если бы ты знал, Владимир, – сказал он, – без скольких законов я могу обойтись в пространстве".

В цитатнике Курильского не отражено. Меж тем, АН читал Хэммета в оригинале, но читал ли он его к моменту написания "Стажёров"? Или тоже независимый ход мысли?
Продолжаю перечитывать off-line-интервью Бориса Стругацкого.

Март 2001:

«Что такое «киберпанк», мне не сумел объяснить даже сам Брюс Стерлинг».

Июль 2001:

«У Джекобса в его смешном морском рассказе «Черный кот» есть такой забавный эпизод. Ночью, в рулевой рубке, капитан вдруг в полном ужасе истерически вопит, что призрак кота (который утоплен был давеча по капитанову приказу) только что подошел к нему и потерся о его ногу. «О какую ногу?» – спрашивает флегматично рулевой.

Такого же рода вопросы (я бы назвал их «бессмысленными») очень характерны, надо сказать, для нашего с вами интервью. «Что за «рябь» загубила население Города Статуй?». «Какую пенсию получал господин Аполлон?». «Из-за чего поссорились Агасфер Лукич и Демиург Иосифович?». Все вопросы такого рода объединяет одно общее свойство: ответы на них ни имеют никакого значения ни для сюжета соответствующего произведения, ни для фабулы его, ни даже для развития характеров действующих лиц. Авторы не считали нужным делать соответствующие разъяснения именно потому, что все это никакого отношения «к делу» не имеет. Авторам не интересно и не нужно было в эти нюансы углубляться, а Читатель зато волен теперь озадачить собственную фантазию и запустить воображение свое на полные обороты».

Март 2002:

«Я же человек, а значит, ничто животное мне не чуждо».

Июнь 2002:

«Что движет сейчас человечеством, я не знаю. Полагаю, что то же, что и раньше. И уж конечно, не наука. Наука сама есть результат движения, а вовсе не только лишь локомотив его».

«…у АБС вообще главная тема – поиск правильного выбора в критической ситуации».

Октябрь 2002:

«И почему Вы, собственно, решили, что человечество так уж безнадежно? Худо-бедно сорок тысяч лет просуществовало, достигло воистину непостижимых успехов и явно намерено продолжать в том же духе и дальше. Что ж тут «безнадежного»?»

«Что мы знаем о Выбегаллах? Кровавый палач Пол Пот, например, был интеллигентным высокообразованным человеком, нежным и любящим отцом. О чем он думал перед смертью? О внуках, скорее всего, вряд ли – о трупах».

Апрель 2003:

«Я уже вышел из того возраста, когда хочется бежать в Неведомое, чтобы слушать голоса Непознанного, задыхаясь Неизъяснимым».

Сентябрь 2003:

«Откровенно говоря, я плохо представляю себе ПРАВИЛЬНО ВОСПИТАННЫХ ЛЮДЕЙ, среди которых нет «недовольных, диссидентов, несчастливых». Правильное воспитание ПОДРАЗУМЕВАЕТ постоянную неудовлетворенность человека, стремление задавать себе и другим неудобные вопросы, потребность в переменах, нежелание покоя. Важно то, что все эти неудовлетворенности лежат не в области бытовых и материальных проблем, а в сфере духа: познание мира, неутолимая жажда понимания непонятого, – пресловутое «желание странного». Правильно воспитанный человек – обязательно творец нового, а следовательно, обязательно диссидент и человек систематически недовольный собой и вообще положением дел – за исключением тех немногих и кратких периодов, когда очередной шаг сделан и он ощущает Счастье. Так, примерно, я себе это представляю, и неслучайно поэтому Мир Полудня кажется мне таким далеким и практически недостижимым».

Октябрь 2003:

«В нашей с Вами стране, где треть людей сидела, треть их охраняла, а треть ждала своей очереди, – много ли Вы слышали историй об отечественных графах Монте-Кристо, посвятивших себя мести тем подонкам, палачам и подлецам, что исковеркали им жизнь? Я не слышал НИ ОДНОЙ такой истории! Хотя застал Время Великого Возвращения Зэков к пенатам, где их (с ужасом) ждали упомянутые подонки, палачи и подлецы».

Сентябрь 2004:

«Я ЗНАЮ, как Время сокрушает идолов (где непревзойденные в начале века – того века! – Луи Жаколио, Жюль Верн, Луи Буссенар, Уэллс, Конан-Дойл, Кэрвуд, Джек Лондон? Кто их читает? Кто их ПОМНИТ сейчас?!). А Вам все кажется, что есть идолы, времени неподвластные. (Стоят же пирамиды?) Нет таких идолов. Есть памятники (Шекспир, Пушкин, Толстой...). Но они так редки! Да и они стоят лишь постольку, поскольку их «проходят» в школе. Перестаньте «проходить» – и через два поколения – рушится памятник. Кто сейчас в России читает Гомера? Данте? Платона? Платонова – и того практически забыли».

Октябрь 2004:

[Вопрос о первом спутнике.] «Насколько я помню, это был сплошной телячий восторг – песни, пляски, карнавалы и сатурналии. Наша компания в Пулкове сочинила целый фильм о спутнике – рисованный, с музыкой и стихами, записанными на лабораторный магнитофон МАГ-8 (кажется). Ночами работали, сгорая в пламени энтузиазма. Это было – счастье и ощущение прорыва в будущее».

Август 2005:

«Не надо идеализировать интелей – в стране уродов и интели уроды».

Сентябрь 2005:

«Один юноша спросил: «Раз вам было так трудно печататься при соввласти, почему вы просто не организовали собственное издательство?»

Сентябрь 2006:

«Человечество меняется не книгами, а реформами и пулеметами. Такова наша жестокая се ля ви».
Перечитываю off-line-интервью с Борисом Стругацким с самого начала, с июня 1998 года (странно, что наследнички не удалили его с сайта; тоже ведь потерянная выгода).

Июнь 1998:

«…не бывает миров, где ВСЕ были бы несчастны; в каждом мире можно приспособиться и жить счастливо, и даже не догадываться, что ты несчастен. И каждый раз, когда ты принимаешь решение «прекратить» какой-то мир, ты обязательно лишаешь миллионы людей их маленького, странного, но — для них-то несомненного — счастья».

«Я пришел оттуда же, откуда и Вы, и иду туда же. Из небытия в небытие. Как это ни прискорбно».

Сентябрь 1998:

«Без ложной скромности считаю, что АБС внесли значительный вклад в развитие отечественной фантастики. Более того, думаю, что они попадают в первую двадцатку мировой фантастики ХХ века, а если брать мнение только квалифицированных читателей, то и в первую десятку».

[Вопрос о прогнозах.] «Боюсь, ничего хорошего. Инфляция, процентов 40-50 в месяц, мучительная с ней борьба — словом, повторение сценария 92-95 гг. При этом нельзя исключать «красного реванша» — тогда чисто экономические трудности осложнятся вдобавок еще и политическими: охота на ведьм, возвращение цензуры и прочие прелести тоталитаризма, ныне уже основательно подзабытые. Через 10-15 лет все выравняется, мы вернемся на торную дорогу цивилизации, но эти годы ведь еще надо прожить!»

Февраль 1999:

«Для нас всегда коммунизм был общественным устройством, обеспечивающим каждому гражданину возможность свободно заниматься любимым трудом. Никакого другого смысла мы в это понятие не вкладывали. В отличие от идеологов КПСС, для которых коммунизм был таким обществом, где весь народ с радостью и удовольствием исполняет предначертания партии и правительства».

Март 1999:

«Не надо преуменьшать числа родителей, которым дети их – до фени и до лампочки. Не надо также преуменьшать числа родителей, которые и рады бы воспитать из детей своих ангелов, но реально способны воспитать одних лишь мелких бесов. Безусловно нельзя не пожалеть ту мать, которая не умеет быть счастлива в отдалении от своих детей, но не стоит ли одновременно пожалеть и тех детей, которые вырастают изуродованными?»

Май 2000:

«Я варюсь в литературном котле вот уже 45 лет, и что-то не припомню ни одного случая, чтобы действительно талантливый человек не пробился бы в печать. НИ ОДНОГО. Даже в страшненькие 70-е, когда шансы бездарного конъюнктурщика были в 10-20 раз выше, чем шансы человека со вкусом и талантом. Талантливому было невероятно трудно, он мучался, проклинал судьбу, проклинал чиновников от литературы (как сейчас проклинают толстосумов-коммерсантов), но продолжал писать и – рано или поздно – выбивался «в люди». Просто кроме таланта, писатель должан обладать еще и нечеловеческим упорством и терпением, а если этими качествами он не обладает, то не писатель он, а слабак, и нечего ему было браться за перо».

Июль 2000:

«И не пытайтесь поделить мир (и в частности общество, описанное в ХВВ) на быдло и на тех, что «с идеями». Не получится. В каком-то смысле все с идеями. И в каком-то смысле – все быдло».

[Вопрос об ответственности за читателей.] «…проблема «ответственности» отпала как-то сама собой после того, как я однажды, лет 7-8 назад, прочитал в какой-то газете интервью с профессиональным наемником, – ультрапатриотом, успевшим в свои молодые годы повоевать и в Югославии, и в Приднестровье, и в Абхазии. Любимые книги у него были: «Трудно быть богом» и «Обитаемый остров». Тут я и понял окончательно то, о чем подозревал, конечно, и раньше: нет у писателя никакой возможности контролировать воздействие того, что выходит у него из-под пера, на читательские массы. Книга, как ребенок: рождается, вырастает и – уходит в жизнь, никак не подчиняясь более ни желаниям, ни намерениям, ни надеждам своего родителя. Какая уж тут ответственность!»

Декабрь 2000:

[Вопрос об учителях.] «Назвать конкретных учителей я бы не решился. В литературе – да. Уэллс, А.Толстой, Тынянов... Можно назвать еще, наверное, десяток фамилий. Но в философии... Но в создании основ мировоззрения... Не знаю. Маркс, наверное, с Энгельсом».
Вот такая теперь шняга висит на сайте братьев Стругацких в разделе "Книги":

let_nas.jpg

Андрей Борисович и Мария Аркадьевна, идите в жопу!
"Румата — человек с современной Земли, он от нас прилетел. Он твой кореш. На Земле точно такое же говно. Даже были слова в сценарии о том, что «на Земле опять готовились к очередной войне, и всем было не до того». На Земле — психушки и тюрьмы. Земля полна идиотов. А на эту планету землян послали, потому что там начали после пожаров строить странные высокие желтые дома, и это привело землян к выводу, что в Арканаре началось Возрождение. Поэтому бросили экспедицию в тридцать человек, чтобы этому Возрождению помочь. Но Возрождения, может, никакого и не было. Так, мелькнуло только. А вот реакция на Возрождение — страшная: всех книгочеев и умников убивают, и они ползут с лучинками через жуткие болота, попадая в руки то бандитов, то солдат, и везде веревка, веревка, веревка и смерть, смерть, смерть…"

Из ненового интервью. После этих слов я изменил отношение к будущему фильму. Очень жду.
Перечитываю "Войну и мир". Нашёл ещё одну любопытную параллель с "Обитаемым островом". Две цитаты.

***

"– Будет исполнено! – прокричал Гай, охваченный неописуемым восторгом. Волна радости, гордости, счастья, горячая волна упоения преданностью захлестнула его, подхватила, понесла к небу. О, эти сладостные минуты восторга, незабываемые минуты, сотрясающие все существо, минуты, когда вырастают крылья, минуты ласкового презрения ко всему грубому, материальному, телесному... Минуты, когда хочешь огня и приказа, когда жаждешь, чтобы приказ соединил тебя с огнем, швырнул тебя в огонь, на тысячи врагов, на разверстые жерла, навстречу миллионам пуль... и это еще не все, будет еще слаще, восторг ослепит и сожжет... О огонь! О слава! Приказ, приказ! И вот оно, вот оно!... Он встает, этот рослый сильный красавец, гордость бригады, наш капрал Варибобу, как огненный факел, как статуя славы и верности, и он запевает, а мы все подхватываем, все как один...

(...)

Знаете ли вы нас, Неизвестные Отцы наши, поднимите усталые лица и взгляните на нас, ведь вы всё видите, так неужели вы не видите, что мы здесь, на далекой жестокой окраине нашей страны, с восторгом умрем в муках за счастье Родины!.."

***

"Ростов, стоя в первых рядах кутузовской армии, к которой к первой подъехал государь, испытывал то же чувство, какое испытывал каждый человек этой армии, – чувство самозабвения, гордого сознания могущества и страстного влечения к тому, кто был причиной этого торжества.

Он чувствовал, что от одного слова этого человека зависело то, чтобы вся громада эта (и он, связанный с ней, – ничтожная песчинка) пошла бы в огонь и в воду, на преступление, на смерть или на величайшее геройство, и потому-то он не мог не трепетать и не замирать при виде этого приближающегося слова.

– Урра! Урра! Урра! – гремело со всех сторон, и один полк за другим принимал государя звуками генерал-марша; потом «урра!», генерал-марш и опять «урра!» и «yppa!!», которые, все усиливаясь и прибывая, сливались в оглушительный гул.

(...)

«Боже мой! что бы со мной было, ежели бы ко мне обратился государь! – думал Ростов. – Я бы умер от счастия».

(...)

«Только умереть, умереть за него!» – думал Ростов".
Интервью в одном журнале:

"Вот не поверю, что вы с братом ни разу не поссорились и не подрались!..

О подраться не могло быть и речи. Он был на восемь лет старше. Какая драка? Он справился бы со мной одним пальцем. Сама мысль о драке просто не могла возникнуть. А вот поссориться... Разве можно поссориться с Богом? Это только в романах бывает. Но вот что примечательно. Когда наши отношения уже окончательно выровнялись, какое-либо неравенство исчезло, даже в эти новые времена и до самого конца мы никогда с ним не ссорились. Ругались, спорили бешено, несли друг друга по кочкам совершенно беспощадно, но никогда, повторяю: НИКОГДА, ругань наша и наши споры не переходили в ссору. Это было невозможно. Не знаю, почему. Видимо, мы действительно настолько срослись душами, что сделались в каком-то смысле единым целым. А на самого себя можно злиться — сколько угодно! — но поссориться с собой невозможно".

Интервью в другом журнале:

"Если бы вам предложили стать разработчиком реформы школьного образования, каковы были бы ваши предложения?

Я бы заменил уроки литературы «уроками чтения», причем ввел бы эти уроки начиная со второго класса, а может быть, и с первого. Задача: сделать чтение самым любимым, самым увлекательным, самым престижным занятием подростка. Не надо никаких нудных обсуждений «проблем», никаких «лишних людей», «писем Татьяны», «почему Раскольников убил старуху», вообще не надо примитивного литературоведения, всего этого нудного пережевывания наукообразной скукотищи, убивающего книгу. Только ежедневная и ежечасная демонстрация, умелая и талантливая, что книга — это прекрасно! Это кайфово! Это круто! А тот, кто этого не понимает, — лузер, серый, невнятный, с ним и поговорить-то не о чем.

Школа должна выпускать квалифицированных читателей, умеющих получать наслаждение и от чтения, и от перечитывания. И дело здесь не только в том, что ­повышается уровень образования ученика. Можно ведь рассчитывать и на повышение нравственного уровня, пусть небольшое, пусть необязательное, пусть «как кому повезет», но все-таки… Конечно, каждый легко приведет пример из жизни, и не один: начитанный подлец, высокообразованный негодяй. И все-таки, и все-таки… Сотни тысяч книг написаны и опубликованы, и лишь единицы учат быть плохим, но если книга вообще способна ­по­ощрять, она, как правило, поощряет к добру".
"Это ведь, собственно, и есть главная трагедия современного умного и ДОБРОГО человека: он за прогресс, он за новое, но он обязательно хочет, чтобы новый мир наступил ДЛЯ ВСЕХ, ибо он гуманист, ибо он ненавидит фашизм и всё, что хоть немножко попахивает фашизмом. Правильнее даже говорить — не фашизм, а ницшеанство, любую теорию, разделяющую людей на неравноправные группы. В этом — вся диалектика трагедии: понимает ведь человек, что всё верно, что не равны люди, а значит, не могут быть и равноправны, что прогресс ОБЪЕКТИВНО делит их на группы с разным будущим, но — НЕ ПРИЕМЛЕТ ОН ЭТОГО!"

АБС, из неизданных писем.
Из июльских ответов Бориса Стругацкого:

Борис Натанович, какими словарями и энциклопедиями Вы пользовались в своей жизни? Помогали ли Вам с братом словари при написании книг?
Сергей Кириллов
Москва, Россия


Конечно, пользовались, причем регулярно. Но их было слишком много, чтобы здесь перечислять даже только некоторые. Но вот Википедии у нас не было. А жаль!

(...) а верите ли Вы в экстрасенсов? Ведь в Мире Полудня экстрасенсорные способности свойственны каждому землянину...
Алексей
Киев, Украина


К сожалению, нет, не верю. С середины 50-х я с нетерпением ждал, что вот-вот – и все тайное станет, наконец, явным. Не дождался. Увы.
Из июньских ответов Бориса Стругацкого:

В творчестве АБС большое место занимает город Свердловск – место действия «ЖвМ» и «ВГВ».
(...)
А вот в реальной жизни чем был для Вас Свердловск? Вроде бы там никогда не жили, а если и бывали, то сколько раз и подолгу ли? Бывая в Свердловске и/или интересуясь этим городом, пересекались Вы лично или мысленно с двумя уральскими писателями – Павлом Бажовым, с которым АНС косвенно породнился через Гайдаров, и с Владиславом Крапивиным с его отрядом «Каравелла»? (...)
Рома Букин
Ебург, Россия


(...) В «Возвращении» Свердловск появился по чистой случайности, а потом мы «использовали» его просто как точку, уже ставшую элементом мира. Мы, действительно, никогда в Свердловсе не были, даже проездом, и никогда не были знакомы ни с Крапивиным, ни, тем более, с Бажовым. Бажову, как отличному писателю, мы отдали должное в соответствующем возрасте, а вот Крапивин у нас «не пошел». Не знаю даже, почему. Так бывает: и пишет человек хорошо, и выдумщик отменный, и популярность его и несомненна, и заслуженна, а вот – не идет, и все тут.

(...) Вы неоднократно говорили о «моральной эволюции». Что-то вроде того – время идет и максимум распределения морали сдвигается вправо. Откровенных мерзавцев становится меньше, «средний человек» более морален, честен и лучше относится к ближнему. Раньше я думал, что Вы используете эту метафору только в применении к большим промежуткам времени – векам, как минимум. А как насчет промежутков масштаба десятилетий? (...)
Sergey
Pittsburgh, Россия


На самом деле, представление о «гауссиане нравственности», сдвигающейся вправо, – это отзвук очень давних наших представлений примерно пятидесятилетней давности. Это была у нас ни в какой степени не теорема, это была гипотеза, с помощью которой мы пытались как-то «научно обосновать» приход Мира Полудня (который тогда мы называли Светлым Будущим). Сегодня я понимаю, что гипотеза наша подтверждается лишь отчасти. Некоторые гуманитарные идеи действительно получили за последние века бОльшее распространение. Людоедство практически повсеместно перешло в зону запрета. Гуманность сделалась модной. Представление о войне, как о «деле чести, доблести и геройства» полностью перешло в специфическую сферу военно-патриотического воспитания, для массового человека война сегодня – это беда, горе, катастрофа бытия... Но если попытаться проанализировать ситуацию с нравственностью, так сказать, каждодневной, с бытовой половиной, скажем, Десяти заповедей, то выясняется, что по существу не изменилось НИЧЕГО. И мы с прежней охотой и частотой прелюбодействуем, крадем, лжем, завидуем, а понадобится, так и убиваем. Гауссиана не сдвинулась ни на сотню тысяч, миллиарды ведут себя так же, как и века назад. Ленивая, злая, эгоистичная обезьяна, сидящая внутри каждого из нас, знает свое дело туго и позиций не сдает. И то сказать: за нашим хваленым разумом и сотни веков не наберется, а у нее за спиной – тысячи, тысячи, да каких! Опасных. Беспощадных. Безжалостных. Злых.

(...) Вопрос звучит так: если бы перед Вами стояла задача каким-то образом произвести выборку людей, имей Вы на то соответствующие возможности, с целью создания этакого «соц. островка» Мира Полудня (неважно для чего, для простоты задачи: чтобы им было хорошо вместе :) ), то какими критериями/методикой бы Вы пользовались? Как выделить среди людей Человека?
(...)
И в то же время надо помнить, что возможным последствием такой выборки будет отсутствие чего-то жизненно необходимого в этом «островке», не так ли? Так сказать, «право имеем ли?». (...)
Юрий
Беларусь


Я думаю об этом примерно так же, как и Вы. Эти сомнения, это незнание практических методик, это немое признание нашего сегодняшнего бессилия, – все это очевидно, наглядно, тривиально, «лежит на поверхнсти». Воистину: «широк человек, – сузить бы!». Но сужать нельзя. Достаточно вспомнить Лема с его «Возвращением со звезд». Наверное, психолог-профессионал знает, существуют ли в «психоме» человека абсолютные «плюсы» (которые надлежит всемерно поощрять и развивать) и абсолютные «минусы» (требующие беспощадного искоренения). Клубок сплетён слишком плотно и сложно, и нет ниточки, за которую, – мы знаем точно, – надобно потянуть. Мы полагаем чуть ли не основной задачей ВТВ – найти и развить в человеке его Главный талант. Мы видим здесь путь к максимально достижимому уровню счастья, понимаемого как наслаждение успешным творческим трудом. У нас есть основание предполагать, что этот путь способен также минимизировать уровень «несчастья», понимаемого, главным образом, как страдание от ощущения своей неполноценности. Но что мы знаем о «побочных» эффектах этой системы? А если творческая успешность породит равнодушие, эгоизм, высокомерие? А отсутствие необходимости бороться с собой (со своими комплексами) сделает человека слабым, вялым, беззащитным перед возможной бедой? Слишком много неучитываемых вариантов. Слишком мало знания, и слишком много незнания...

(...) как Вы относитесь к профессии историка? (...)
Татьяна
Россия


Историки – люди разные. Историки, которые ищут в веках «как это было на самом деле и почему», достойны всяческого уважения (как и все честные ученые). Историки же, подгоняющие факты под «теорию», уважения не достойны (как и всякие ученые такого толка и менталитета). В этой категории существует подкласс деятелей особенно отвратительных: они подгоняют факты под политическую и идеологическую конъюнктуру. Творцы (оплачиваемой) лжи. Компрачикосы истории. К сожалению, история – наука, тесно переплетенная с политикой и идеологией. Ложь хорошо оплачивается, и поэтому профессиональных лжецов в исторической науке – легион.
Из апрельских ответов Бориса Стругацкого (упомянутая в вопросах Теория и ВТВ - это Высокая Теория Воспитания):

"Теория не имеет места быть по ряду известных причин, но, как таковая, она людям нужна и в какой-то мере даже неизбежна, получается, что рано или поздно что-то, да и вылупится. Вопрос только, в каком виде это будет. Взвешивая все «за» и «против» – «против», конечно, перевесит. К примеру, добровольная сдача детей в интернат, бр-р... На мой взгляд, в свете каких-нибудь образовательных реформ, эдакой повальной борьбы с неграмотностью в каждую семью в обязательном порядке будут введены какие-нибудь роботы-обучалки, задача которых – подсказать родителям, где надо. Эдакие Учителя, действующие руками родителей. И это будет обязательным дополнением к каждой семье. По всему миру. Под строгим надзором властей. С обязательной уголовной ответственностью за уклонение. Воспитывать детей будут непосредственно отец и мать, но с участием «единого информационного центра», включающего в себя и весь опыт педагогики, и все методики выявления гл. таланта и пр. пр. пр., чего даже представить сложно. Это не будет ВТВ в полном смысле, но будет максимально приближенным вариантом... Тема для повести!
Виктор


Вполне разумное предложение. Дело «всего лишь» за роботами-обучалками. Боюсь, создание такого робота – задача высшей категории сложности. Слишком высокой. Не потянуть. Мне приходилось слышать предложения, кажущиеся более реалистичными: превращать родителей в Учителей. Спецкурсы, особые методики подготовки, «сверх-учителя» в качестве преподавателей... Проблему необходимости ненавистных интернатов такая система решала бы полностью. К сожалению, Учитель – это особый талант, данный далеко не каждому, особенный «божий дар», штучный товар в социуме, один на сто, один на тысячу, – самый хороший родитель будет, как правило, плохим, от силы – средним Учителем. Не знаю, чем это обстоятельство можно скомпенсировать. Хотя идея – хороша!

Нововведение, а особенно социального масштаба, начинается с эксперимента. Таким образом и введение ВТВ тоже будет начинаться с эксперимента или же само станет экспериментом. Экспериментом над социумом. НО, с другой стороны, одной из основных идей ГО, как мне кажется, недопустимость экспериментирования над социумом, его использования в качестве лабораторных мышей. Возможно, мои выводы неправильны, но как быть с этой нестыковкой?
Роман Мартыненко


Боюсь, это вопрос в значительной степени терминологический. Что есть «эксперимент»? И что есть «эксперимент над социумом»? Всегда ли это – использование человеческих существ, как лабораторных мышей? Добровольцы, которые за деньги или из чистого энтузиазма участвуют в программах испытания и совершенствования новых медицинских препаратов, – лабораторные мыши? Доктор Петенкофер, в азарте спора с Пастером выпивший настой холерного вибриона, – лабораторная мышь? Гагарин – лабораторная мышь? Ой, вряд ли! И вовсе ГО не содержит идеи недопустимости эксперимента над социумом. Там эта идея вообще не обсуждается. И знаете почему? Потому что никто во Вселенной не может запретить человечеству экспериментировать над самим собой. А что есть прогресс? Титанический эксперимент, поставленный природой, не имеющий ни автора, ни цели, ни плана. (Если вы религиозны, автор обнаруживается, правда, но и цель, и план остаются непроницаемой тайной.) Поэтому никакой эксперимент, поставленный человеком, не может считаться аморальным, если совершается во благо его. Здесь нет никакой «нестыковки». Во всяком случае, я ее – не вижу".
"...Ничего не изменится, пока мы не научимся как-то поступать с этой волосатой, мрачной, наглой, ленивой, хитрой обезьяной, которая сидит внутри каждого из нас. Пока не научимся как-то воспитывать ее. Или усмирять. Или хотя бы дрессировать. Или обманывать... Ведь только ее передаем мы своим детям и внукам вместе с генами. Только ее – и ничего кроме.

...Но вот ведь что поражает воображение: все довольны! Или – почти все. Или – почти довольны. Недовольные – стонут, плачут и рыдают, молятся, бьются в припадках человеколюбия, и ничего не способны изменить. Святые. Отдающие себя в жертву. Бессильные фанатики. Они не понимают, что ВОСПИТАННЫЕ никому не нужны. Во всяком случае, пока – не нужны...

...Это как неграмотность, аналогия исчерпывающая. Тысячелетиями неграмотные люди были нормой, и это никого не беспокоило, кроме святых и фанатиков. Понадобилось что-то очень существенное переменить в социуме, чтобы грамотность сделалась необходимой. Что-то фундаментально важное. И тогда, как по мановению жезла Моисеева, за какие-нибудь сто лет все стали грамотными. Может быть, и воспитанность тоже пока нашему социуму не нужна? Не нужны нам терпимые, честные, трудолюбивые, не нужны и свободомыслящие: нет в них никакой необходимости – и так все у нас ладненько и путем.

Что-то загадочное и даже сакральное, может быть, должно произойти с этим миром, чтобы Человек Воспитанный стал этому миру нужен. Человечеству сделался бы нужен. Самому себе и ближнему своему. И пока эта тайна не реализуется, все будет идти как встарь. Поганая цепь времен. Цепь привычных пороков и нравственной убогости. Ненавистный труд в поте лица своего и поганенькая жизнь в обход ненавистных законов... Пока не потребуется почему-то этот порядок переменить..."

С. Витицкий [Борис Стругацкий], "Бессильные мира сего" (2003).
Из мартовского офлайн-интервью Бориса Стругацкого:

"Хочу спросить, какого Вы мнения об Алексее Навальном? Как оцениваете его антикоррупционную деятельность и его политические амбиции?
Юрий
Тюмень, Россия


Я вижу несомненно интересного политика парламентского типа. Но у нас такие имеются в количествах. Нужны организаторы, умеющие создавать партийные структуры. Предстоит слом и перестройка организационной структуры огромной мощности. Это способна сделать только другая организационная структура (или, не дай бог, бунт, бессмысленный и беспощадный).

Я только недавно познакомился с Вашим творчеством. После прочтения Пикника на обочине прочитал Страну Багровых туч.
Почему персонажи такие гротескные? Такими Вы видели людей будущего? Без изъянов? Без червоточин, без комплексов, слабостей, с абсолютной волей? Вы понимали, что так быть не может, таких людей не существует?
Мойзик Кирилл
Россия


Честно говоря, не понимаю Вас совсем. Вы упрекаете авторов в том, что их герои идеализированы? Но критика 60-х упрекала нас более всего за то, что герои «Страны» исполнены изъянов, слабостей, речь их замусорена, душевные червоточины вызывают у читателя тягостное чувство неудовлетворенности. «И такими вот вы видите людей будущего?!!!», спрашивали они несчастных авторов, которые, на самом деле, виноваты были только в том, что уверены были: человеки меняются медленно (в отличие от технологий), и человек начала 21-го века мало будет отличаться от наших современников середины 20-го: и слабости у него обязательно будут, и червоточинки, и от комплексов ему никуда не деться. (Кстати, так оно и вышло, что я наблюдаю воочию.) В этом пункте мы с Вами, вроде бы, согласны. Но, может быть, Вы считаете «идеализированными» нашего краснолицего танкиста Быкова, человека, исполненного достоинств, но при этом жесткого, солдафонистого и вообще достаточно далекого от идеала (в понятии авторов)? Или холеного «барина», вполне гламурного (хоть и не было тогда такого слова) светского льва и пижона Юрковского? Тогда авторам остается только руками развести: воистину, сколько читателей, столько обнаружится и мнений.

Вы случайно никогда не занимались боксом? Или хотя бы были к нему неравнодушны? Просто во многих книгах Ваши герои его так или иначе обозначают и даже название будущего единоборства у Вас – субакс.
Андрей Бушин
Тула, Россия


Сколько-нибудь серьезно я боксом не занимался никогда. Классе, помнится, в десятом кто-то из ребят приволок в школу пару боксерских перчаток. Одну. На всех. И на переменах начались бои. По жребию перчатки делились (правая-левая), на «голую» руку наматывалось тряпье (для мягкости), и рефери объявлял «бокс». «Голой» рукой бить противника в голову запрещалось, но в горячке боя разве за такими мелочами уследишь? Короче говоря, месяц мы пробоксировали благополучно, а потом Сережка Годин засветил мне прямой левый точно в нос. Голой рукой. В носу что-то хрустнуло, и он на две недели потерял товарный вид. И больше я не боксировал ни с кем и никогда. Шестьдесят, между прочим, с лишним лет прошло, а нос мой так и не восстановился, – до сих пор какая-то лишняя деталька торчит в переносице. А что касается нашего субакса, – он к боксу отношения не имеет. Субакс = суб+акслерейшн, то есть что-то вроде «ускорения в подпространстве». Фантастика. Биотехнологический изыск 22-го века".
Из февральских ответов Бориса Стругацкого:

Как Вы относитесь к Солженицину? <...> Как относитесь к критикам его деятельности, в частности, таким, как Довлатов и Войнович? <...>
igor slutsky


Все правы. Склоняюсь перед мнением Войновича. Снимаю шляпу перед Довлатовым. Сколько раз пожимал плечами над публицистикой Солженицына последних лет. Сколько раз готов был разрыдаться над его антисемитскими пассажами. «Широк человек! Я бы сузил!» Как он ухитрился в душе своей, на протяжении одной своей жизни вместить в себе и беспощадного бойца с тоталитаризмом, и демократа высокой пробы, и убежденного народолюбца, и внезапного певца русского авторитаризма, и образцово-показательного антисемита? Как может такое сочетаться в одном человеке? В одной судьбе? В одной жизни?
Все правы. И я тоже. Мой Солженицын – это «Матренин двор», это «В круге первом», это «Архипелаг ГУЛАГ». Мой Солжницын – это человек, который не сдался, не продал себя, не уступил. Никому. Разве что – самому себе? Худшему, что было в нем.

Борис Натанович, скажите, пожалуйста, какой из способов отреагировать на матерное оскорбление Вы считаете наиболее правильным? Получалось ли у Вас в жизни реагировать на такого рода оскорбления тем способом, который Вы считаете наилучшим?
Дмитрий Портов


Мне бы Ваши проблемы! Ну, дайте хаму по морде. Как правило, этого бывает вполне достаточно.

Вы ведете это интервью уже много лет, и наверняка у Вас сложился некий скомбинированный образ почитателей Вашего творчества. Скажите, пожалуйста, как в целом Вы нас, интервьюеров, позиционируете? Кто мы? Чем мы дышим? Меняемся ли со временем?
Виктор


Вы, все, существуете для меня исключительно как абстрактные Задаватели Вопросов. Иногда интересные, иногда не очень. Иногда остроумные, иногда разочаровывающие. Как правило, вполне ожидаемые, но иногда поразительно неожиданные.
После двухмесячного перерыва в off-line интервью Бориса Стругацкого появилась очередная порция ответов. Парочка ответов на интересные для меня темы:

<...> Как Вы относитесь к «электронным» публикациям НФ-произведений, которые по какой-либо причине не имеют «бумажной» версии?
Всеволод


Хорошее – хорошо. Плохое – плохо. А каков вид публикации, не существенно.

Тема очень деликатная, простите. Сам немолод, потому могу понять. Что-то Вы еще можете успеть сделать и делаете. Журнал, рецензии, ответы на наши вопросы – все это важно, но большую часть этой работы могут выполнить другие. С другой стороны, есть действительно уникальный талант БНС или С.Витицкого. Есть ли у Вас силы замахнуться сотворить что-то сугубо Ваше? <...>
Станислав


Очень трудно судить обо всех этих вопросах. Невозможно «сосчитать», сохранились ли еще «остатки сил». Но одно явление просматривается, к сожалению, с полной определенностью: полная потеря интереса к «фикшн» (как по-английски называют сюжетную, «выдуманную», не «фактическую» литературу). Возрастное ли это, или корни скрываются в чем-то еще, но «выдумывать» (людей, ситуации, миры) сделалось неинтересно. Более того, даже читать «фикшн» стало неинтересно, – тянет на публицистику, историю, мемуаристику... Так что рассчитывать на беллетристику С.Витицкого, увы, не приходится. Такие дела.


"Рассчитывать на беллетристику С.Витицкого не приходится". Очень грустно это читать. Кому как, а мне книги С. Витицкого (то есть Б. Стругацкого соло) нравятся не меньше, чем книги Стругацких. Я всё-таки надеюсь увидеть новый роман.

Кроме этого, там есть ответы об отношении к Сергею Лукьяненко и к новой биографии АБС, которую написал Володихин.
Маленький, на две минутки отрывок из главы о встрече с вундеркиндами. Там пишут, что запись 1971 года, и что она предоставлена Гослитмузеем. То есть непонятно, есть только этот кусочек или есть полностью записанные ГЛ. АН читает потрясающе (его артистичность во всех мемуарах отмечена), и если Гослитмузей скрывает от народа такое сокровище, то я даже не знаю, как это назвать.
До сих пор всё, что читал о Стругацких, распадалось на две части: банальности и глупости. Теперь коллекция глупостей пополнилась книгой Майи Каганской, вышедшей в крайне мною уважаемом издательстве "Salamandra P. V. V.".

Там есть целых две статьи о Стругацких под одним названием "Роковые яйца". Первая статья называется "Роковые яйца (Рассуждения о научной фантастике вообще и братьях Стругацких в частности)". Глупости начинаются с самого начала:

"В современной литературе есть жанр, который, будь моя воля, я бы охотно поставила вне закона: научная фантастика. ...По вкусу, цвету, запаху и назначению научная фантастика напоминает наркотик, каковым и является на самом деле".

А что тут возразишь? То же самое можно сказать о литературе вообще. Как сказал один врач в ЖЖ: "Вся жизнь состоит из зависимостей, и главное - выбрать те из них, что полезны". Или, по крайней мере, менее вредны. А читать литературу, или отдельно НФ, или даже фэнтезятину - намного менее вредно, чем нюхать клей "Момент".

Но вот самое интересное. При "анализе" "Жука в муравейнике" выясняется главная тайна XXII века: Лев Абалкин-то еврей! Почему? Аргументы: он взял фамилию матери (еврейство передаётся по материнской линии), другому персонажу он представляется под фамилией Дымок (намёк на дым концлагерей, не иначе), стилизованная буква Ж или японский иероглиф "сандзю" (намёк на... шестиконечную звезду) и даже "иссиня-чёрные" волосы (правда, у Абалкина они прямые, как у индейца, но мы же знаем, что чёрные волосы бывают только у евреев). Остальные подкидыши - тоже евреи. Корней Яшмаа - намёк на еврейскую молитву "Шма Израэль" и т. д. Заодно узнаём, что и мокрецы из "Гадких лебедей" - "внешне хлипкие, но душевно красивые евреи".

Вторая статья - "Роковые яйца, или О причинах упадка российской научной фантастики" - о романе "Волны гасят ветер". Там ещё проще: людены - юдены, вот и всё. Кто-то из люденов-юденов покидает Землю-Россию ради исторической родины - Космоса, а кто-то героически остаётся.

А в статье "Миф XXI века, или Россия во мгле" и Ефремову достаётся:

"Антропология и историософия Ефремова носят ярко выраженный характер манихейского расизма. Добро и Зло, определяющие, по его концепции, ход мировой истории, четко распределены по культурно-этническим регионам: греко-индийская ойкумена воплощает Добро ("Великая дуга", по терминологии писателя), а ближне- и дальневосточная (семитская и китайская) - Зло. Отсюда вытекают антииудаизм и антихристианство Ефремова, типологически совпадающие с протонацистской теософской гностикой".

Допустим, что это верно в отношении Ефремова, но это так же верно и в отношении Каганской. Она тоже манихейская расистка, для которой все люди делятся на хороших, но угнетаемых евреев и плохих фашистов.

Аннотация обещает "интеллектуальное мужество, блистательный стиль". Ну, да бойкий такой эссеистичный стилёк, очень много слов, много эмоций, много цитат, потому что "они образованность свою показать хочут". Но так могут писать очень многие ("Да, сэр, многие мужчины, многие женщины и многие дети" - цитата из Сэмюэля Джонсона, которую приводит Каганская по другому поводу. Из женщин сразу вспоминаются Татьяна Толстая и Авдотья Смирнова). А интеллектуальное мужество - это, видимо, способность сказать глупость, потом повторить эту глупость и ни разу не покраснеть.
1. Владимир Гольцшмидт.

Вероятно, Тюмень обратила внимание на появление на ее улицах человека, разгуливающего очень и очень легко одетого, без всякого головного убора. Некоторые очевидцы передают, что видали его купающимся в одной из прорубей Туры. Вот этот самый господин и есть футурист Гольцшмидт. <…>
Лекция собрала почти полный зал.
Внешне г. Гольцшмидт производит очень и очень хорошее впечатление. Хорошо сложенный с открытой могучей шеей и с шапкой густых кудрявых волос, он представляет из себя великолепный образец физического здоровья. Читает лекцию с некоторым пафосом, и надо отдать ему справедливость, читает совсем не по-футуристически, т. е. избегает уж очень резких выражений по адресу аудитории, еще не отрешившейся, по учению футуризма, от «рабства и хамства самого себя». <…>
Правда, так, вскользь — чуть-чуть не обошлось без определения всех слушателей «стадом баранов», «толстобрюхими и тупыми буржуями», неспособными к самопознанию «своего жизненного инстинкта», но это было сделано в такой мягкой форме, что аудитория даже наградила за это лектора аплодисментами.
Лекция футуриста Гольцшмидта. Свободное слово. Тюмень, 1919. № 41. 26 февраля. (Цит. по: Владимир Гольцшмидт, «Послания Владимира жизни с пути к истине»).

Владимир Робертович Гольцшмидт - третьестепенный поэт-футурист, друг Василия Каменского, атлет и йог, один из основателей перфоманса (называл себя "футурист жизни"). Объездил всю Россию - вплоть до Камчатки - с футуристическими лекциями.

2. Исай Давыдов.

С 1951 г. работал в издательствах, газетах и на радио. По пути создавал книжное издательство в Тюмени. Литературную работу начинал как критик в 1952-1953 гг. — в тюменских газетах и журнале «Сибирские огни» (страница на Фантлабе).

Советский писатель-фантаст (правда, фантастику стал писать уже после Тюмени). Не самый известный, но некоторые читатели ставят его в такой ряд: "Поэтому такого, как в книгах Стругацких, Давыдова, Булычева и других, мы никогда-никогда не увидим".

3. Стругацкие.

Аркадий Стругацкий, «Сказание о Ёсицуне»: Инструкция к чтению
Первопубликация под заглавием: «Три подвига японского Суворова. Несостоявшееся предисловие к анонимному средневековому рыцарскому роману XIV века, а ныне материал к размышлениям для тех, кто интересуется историей Японии»: Живое слово (Тюмень). – 1992. – № 1.

То есть это единственный текст Стругацких, который был сначала напечатан в Тюмени. Причём не проходная статейка, а предисловие к одной из самых важных переводческих работ Аркадия Стругацкого. А было бы любопытно узнать историю этой публикации. Вроде в Тюмени был известный КЛФ? (Upd. См. коммент baronensis'а.)
Если вдруг кто не знает, то на официальном сайте АБС уже много лет идёт интервью, где Борис Стругацкий отвечает на вопросы читателей. В июне 1998 года оно началось, и как-то даже подавалась заявка в "Книгу рекордов Гиннеса", чтобы его отметили как самое долгое интервью, но рекорд почему-то не был засчитан. Я его читаю где-то с 2004 года, чего желаю всякому фанату, откроете много нового. А если лень читать всё - общее количество ответов: 8272! - то можно почитать книжку избранных мест. Ищите сами знаете где по названию "Интервью длиною в годы: по материалам офлайн-интервью".

Пара цитаток на тему воспитания, о котором АБС писали часто (больше всего в "ОЗ", но и в "ГЛ", и в "Полдне"). В интервью же БН более подробно об этом пишет, оперируя термином "Высокая (или Великая) теория воспитания", сокр. ВТВ. Почему именно на эту тему? Просто я согласен с БН, что воспитание - самая важная проблема в мире, намного более важная, чем вся фигня, которая обсасывается в телевизоре, или блогосфере, или ещё где. А то, что я вижу вокруг, приводит меня в страх и трепет - тут мы недалеко ушли от первобытности. Цитаты привожу не самые основополагающие, а первые попавшиеся, чтобы было понятно, как много внимания БН уделяет этой теме.

***
Вся наша «Теория Воспитания» базировалась на двух основных принципах:
1. Воспитанием детей должны заниматься профессионалы, а не любители (каковыми обычно являются родители);
2. Главной задачей учителя является – обнаружить и развить в ребенке его Главный Талант, то, что он умеет лучше многих. Подразумевается, что большую часть времени обучения ребенок проводит в школе-интернате. При этом он отнюдь не отрезан от мира и от своей семьи – родители могут когда угодно приезжать к нему в интернат, и сам он регулярно ездит домой. Никакой секретности, никакой закрытости, но максимум приватности.
Я и до сих пор считаю, что только Великая Теория Воспитания способна кардинально изменить человеческую историю, прервать цепь времен и роковую последовательность повторений «отцов в детях». Но я ничего не знаю о каких-либо наработках по этому поводу. Видимо, педагогам сейчас не до того.

***
Ясно, что объектом этой теории должна быть человеческая личность, равно как и сам процесс перехода от состояния tabula rasa к состоянию, который мы называли (условно) Человек Воспитанный. Менее ясно (но представимо, по крайней мере), как в общих чертах выглядит этот Человек Воспитанный: это человеческая личность, в которую основные нравственные нормы (не убий, не укради и т.д.) «вплавлены», так сказать, на уровне инстинкта и высшей (жизненной) ценностью для которой (для личности) является творческий труд. И совсем уж неясно, какова методика этого процесса. Передача же знаний, как таковая, это совсем другая проблема – проблема образования, а не воспитания. Эта проблема, как я понимаю, не так уж плохо решается и сегодня.

***
...Высокое Воспитание есть штука на редкость сложная и трудноподъемная. Но ведь сумело же человечество от состояния практически полной безграмотности перейти к состоянию грамотности почти всеобщей. Грамотность ПОНАДОБИЛАСЬ. Безграмотность сделалась помехой. Я думаю, что Теорию Высокого Воспитания человечество реализует только в том случае, если эта теория (и соответствующая практика) станут нужны позарез. Когда (по тем или иным причинам) станет невмоготу терпеть дальше повторение грехов и пороков, передающихся из поколения в поколение. Когда это повторение сделается помехой. Вот тут-то все и произойдет: и теория возникнет, и Учителя появятся, и государство подключится. Не пройдет и ста лет – и вот он перед вами: Новый Смелый Мир... А может быть, и не понадобится. Вполне это допускаю.

Syndicate

RSS Atom

Custom Text

Лицензия Creative Commons