Dec. 10th, 2014

Из книги: Кушнер А. Избранное. СПб., 1997. (У меня есть другое избранное, 2000 года, так там этих стихов уже нет, и справедливо, конечно).

* * *

Взамен любовной переписки,
Ее свободней и точней,
Слетают письма от друзей
С нагорных троп и топей низких,

Сырым пропахшие снежком,
Дорожной гарью и мешком,
Погодой зимней и ненастной.
И на конверте голубом
Чернеет штамп волнообразный.

Собой расталкивая мрак,
То из Тюмени, то с Алтая.
И ходит строчка стиховая
Меж нами, как масонский знак.

Родную душу узнаю,
На дальний оклик отвечаю,
Как будто на валу стою.
Соединить бы всю семью,
Да как собрать ее — не знаю.

(С. 154)

В ПОРТУ

В названьях судов, в перекличке загадочных мест —
Вся наша размашистость, вся непомерная ширь.
Как это похоже на географический съезд!
«Печора», «Сухона», «Колгуев», «Анадырь» и «Свирь».

Легко ли судить по «Вилюю» о том, что Вилюй
Собой представляет: труба, да корма, да канат!
Застылую тундру попробуй во тьме нарисуй,
Слепые снега, что за кругом Полярным лежат.

Быть может, в Тюмени «Тюмень» никогда не была,
Но с мостиком белым и рубкой на низкой корме
Она от Печоры до Тикси раз десять прошла
В[о]след ледоколу в густой ледяной бахроме.

Так тихо сползать в непробудную стужу и сон,
Так страшно срываться в мороз ледовитый и мрак,—
И жарко пылать, и таранить ледовый заслон,
И к музыке льнуть, и стоять, навалясь на рычаг.

(С. 275)

Custom Text

Лицензия Creative Commons