[personal profile] dzatochnik
А. И. Герцен, «Былое и думы» (1852-1867):

«Рассказывают, что при Павле на Дону было какое-то частное возмущение казаков, в котором замешались два офицера. Павел велел их судить военным судом и дал полную власть гетману или генералу. Суд приговорил их к смерти, но никто не осмелился утвердить приговор; гетман представил дело государю. «Все они бабы, – сказал Павел, – они хотят свалить казнь на меня, очень благодарен», – и заменил ее каторжной работой».

«Как-то мой отец принялся за Карамзина «Историю государства Российского», узнавши, что император Александр ее читал, но положил в сторону, с пренебрежением говоря: «Все Изяславичи да Ольговичи, кому это может быть интересно?»


«Когда полицмейстер брал бумаги и книги у Огарева, он отложил том истории французской революции Тьера, потом нашел другой… третий… восьмой. Наконец он не вытерпел и сказал: «Господи! Какое количество революционных книг… И вот еще!» – прибавил он, отдавая квартальному речь Кювье «Sur les revolutions du glode terrestre» [«О переворотах на поверхности земного шара»]».

«Чеботарев никогда не отказывал давать взаймы небольшие суммы, в сто, двести рублей ассигнациями. Когда кто у него просил, он вынимал свою записную книжку и подробно спрашивал, когда тот ему отдаст.

– Теперь, – говорил он, – позвольте держать пари на целковый, что вы не отдадите в срок.

– Да помилуйте, – возражал тот, – за кого же вы меня принимаете?

– Вам это ни копейки не стоит, – отвечал доктор, – за кого я вас принимаю, а дело в том, что я шестой год веду книжку, и ни один человек еще не заплатил в срок, да никто почти и после срока не платил.

Срок проходил, и доктор пресерьезно требовал выигранный целковый».

«Он [коллега Герцена по «Губернским ведомостям»] даже назывался так, что часовой во Владимире посадил его в караульню за его фамилию. Поздно вечером шел он, завернутый в шинель, мимо губернаторского дома; в руке у него был ручной телескоп, он остановился и прицелился в какую-то планету; это озадачило солдата, вероятно, считавшего звезды казенной собственностью.

– Кто идет? – закричал он неподвижно стоявшему наблюдателю.

– Небаба, – отвечал мой приятель густым голосом, не двигаясь с места.

– Вы не дурачьтесь, – ответил оскорбленный часовой, – я в должности.

– Да говорю же, что я Небаба!

Солдат не вытерпел и дернул звонок; явился унтер-офицер, часовой отдал ему астронома, чтоб свести на гауптвахту: там, мол, тебя разберут, баба ты или нет».

«…Скобелев, комендант Петропавловской крепости, говорил шутя Белинскому, встречаясь на Невском проспекте:

– Когда же к нам? У меня совсем готов тепленький каземат, так для вас его и берегу».

«Вронченко, когда его сделали министром финансов, бросился ему [Николаю I] в ноги, уверяя его в своей неспособности. Николай глубокомысленно отвечал ему:

– Все это вздор, я прежде не управлял государством, а вот научился же, – научишься и ты».

«Николай раз на смотру, увидав молодца флангового солдата с крестом, спросил его: «Где получил крест?» По несчастью, солдат этот был из каких-то исшалившихся семинаристов и, желая воспользоваться таким случаем, чтоб блеснуть красноречием, отвечал: «Под победоносными орлами вашего величества». Николай сурово взглянул на него, на генерала, надулся и прошел. А генерал, шедший за ним, когда поравнялся с солдатом, бледный от бешенства, поднял кулак к его лицу и сказал: «В гроб заколочу Демосфена!»

«Я иногда, шутя, останавливал его [Луи Блана] на общих местах, которые он, вероятно, повторял годы, не думая, чтоб можно было возражать на такие почтенные истины, и сам не возражая:

– Жизнь человека – великий социальный долг, человек должен постоянно приносить себя на жертву обществу…

– Зачем же? – спросил я вдруг.

– Как зачем? Помилуйте: вся цель, все назначение лица – благосостояние общества.

– Оно никогда не достигнется, если все будут жертвовать и никто не будет наслаждаться».

«Quel homme! Quel homme! [Что за человек! Что за человек!], – говорил Косидьер о Бакунине, – В первый день революции это просто клад, а на другой день надобно расстрелять».

Custom Text

Лицензия Creative Commons